— Этот под списание, — сказал я вслух, откладывая карабин в сторону. — Ствол практически выработал ресурс.

— Откуда ты знаешь? — Дрейк с любопытством наблюдал за мной.

— Видно же, — я поднес к свету и указал на едва заметные царапины внутри ствола. — Нарезы стерлись, точность стрельбы будет никакой. Плюс затвор заедает — слышишь, как скрипит?

Я несколько раз передернул затвор, демонстрируя проблему.

— Хрен его знает, может, просто смазки не хватает? — предположил Дрейк.

— Не только. Там коррозия внутри механизма. Нужна полная разборка и чистка, а лучше замена узла целиком.

Следующий час мы провели, разбирая оружие. Я быстро определял состояние каждой единицы, а Дрейк заносил данные в планшет. Из ста двадцати трех стволов тридцать восемь оказались в критическом состоянии, пятьдесят два требовали ремонта, и только тридцать три были в более-менее рабочем состоянии.

— Печально, — констатировал Дрейк, глядя на итоговую статистику. — Меньше трети оружия можно использовать без опаски.

— Зато теперь знаем точно, что нужно ремонтировать в первую очередь, — заметил я.

В углу оружейной, на полке среди всякого хлама, я заметил старый радиоприемник. Допотопная модель, еще довоенного образца, с треснутым корпусом и оборванными проводами.

— Это что? — спросил я, снимая устройство с полки.

— А, это барахло, — отмахнулся Дрейк. — Нашли в прошлом месяце в Зоне-6. Вроде ценная штука — дальнобойный приемник, может ловить сигналы за сотни километров. Но он сломан, и никто не смог починить. Даже Громов пытался, плюнул и вернул обратно.

Я повертел приемник в руках. Зета тут же начала сканирование.

— Провожу диагностику… обнаружено шесть критических неисправностей. Главная — сгорел усилительный каскад. Скорее всего из-за перепада напряжения. Вторичные — повреждена антенная система, окислены контакты, выход из строя двух конденсаторов, трещина в печатной плате, деградация изоляции.

— Можно починить? — мысленно спросил я.

— Теоретически да, но потребуются запчасти. Впрочем, некоторые компоненты можно заменить аналогами из другого оборудования. А трещину в плате я могу обойти программно, перенаправив сигналы через уцелевшие участки.

Я внимательно осмотрел корпус, нашел защелки и аккуратно открыл его. Внутри была сложная схема из десятков компонентов, половина из которых выглядела поврежденной.

— Что делаешь? — поинтересовался Дрейк.

— Пытаюсь понять, что с ним не так, — ответил я, изучая плату.

Раньше такая диагностика заняла бы часы кропотливой работы с мультиметром и схемами. Нужно было бы проверять каждый блок, каждую деталь, прозванивать цепи, искать обрывы и короткие замыкания. Теперь же проблема была очевидна с первого взгляда — Зета подсвечивала поврежденные участки прямо в моем поле зрения.