Я покачал головой, чувствуя, как ярость снова поднимается в груди, смывая усталость.
— Ты служишь ей? Ёко-Цура?
Каору рассмеялась. Легкий, серебристый смех, который эхом разнесся по пустому паркингу.
— О, мой глупый, наивный мальчик. Я не служу Ёко-Цура. Я и есть Ёко-Цура
Хэппи-энд для всех выглядит по-разному
Каору взмахнула рукой. Иллюзия дрогнула. На мгновение ее безупречное лицо поплыло, и я увидел… нечто древнее, покрытое хитиновым панцирем, с множеством пустых глазниц и длинными, тонкими конечностями, похожими на паучьи лапы. Затем видение исчезло, и передо мной снова стояла красивая женщина.
— Ох ты ж мать моя… — Вырвалось у меня против воли. — Тебе, может, надо поменьше жрать человеческих душ, малышка? Хреново выглядишь. — Не удержался я.
Каору хищно оскалилась и зашипела сквозь зубы.
— Заткнись, мальчишка! И тогда я, может быть, убью тебя быстро.
— Слушай… И давно ты… Ну… — Я взглядом окинул девку с головы до ног, намекая на ее истинное обличие. — Давно ты здесь отираешься?
— Настоящая Каору умерла год назад, — пояснила она, наслаждаясь моментом. — Ее тело было… удобным. Молодым, сильным. И близким к Синоде. Он оказался таким славным, таким полезным инструментом. Жадным, глупым, амбициозным. Он до одури мечтал о силе дракона. А все, что мне было нужно — это уничтожить временное хранилище, золотую статуэтку, и за шиворот вытащить этого засранца Рю наружу. Видишь ли, дракон обладает полной силой только когда находится в живом сосуде, в смертном человеке. Вот такая ирония, да… Равновесие, чтоб его. Статуэтка –это временное хранилище, которым Рю может пользоваться, пока не обретет настоящего Хранителя. Но ты… ты все испортил. Стал новым сосудом. Более сильным. Более… интересным. Я пыталась взять тебя под контроль. Как Синоду. Однако… Оказалось, ты совершенно не подчиняешься моей власти. Видишь ли, я Кидзё. Я демон, который способен очаровывать и влиять на мужчин. Ни один из них не может противостоять мне. Кроме тебя. Сначала это ужасно бесило. А потом я поняла, в чем дело. Ты просто совершенно лишён музыкального слуха. А моя сила воздействия звучит как песня. Неслышимая для человеческого уха, да. Но песня. Ты просто — деревянное бревно, Такито, не способное оценить песнь Кидзё.
— Подожди… — Я тряхнул головой. — Все это, конечно, очень мило. Но раз уж мне один черт умирать, объясни. Ты Кидзё? Это разновидность. Верно? Ну, типа твой род, твоя суть. А Ёко-Цура это что? Твоя фамилия? Имя? Просто у вас тут сам чёрт ногу сломит в вашей иерархии демонской.
— Какая разница, мальчишка, если ты все равно умрешь? Я — древнее зло. Меня назвали Ёко-Цура много тысячелетий назад. Я не подчиняюсь никому и ничему.