— ЭТО… НЕ… КОНЕЦ… — донесся до меня последний, затухающий шепот. — ПАУТИНА… ВСЕГДА… ВОЗВРАЩАЕТСЯ…

А потом… Демоница исчезла. Сфера света схлопнулась, оставив после себя лишь тишину и легкий запах озона. Стальные тросы с грохотом упали на бетон.

Я стоял, тяжело дыша, опираясь на колонну. Пустота, оставшаяся после изгнания Ёко-Цура, была почти физической. Бойня в паркинге, война кланов, интриги — все это оказалось лишь эхом, отголоском битвы, которая шла на уровне, недоступном пониманию большинства людей.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от усталости, но были чисты. Кровь исчезла. Похоже я только что получил прощение за тех людей, кого убил.

А потом… Потом меня накрыла всепоглощающая темнота и я понял, что падаю на бетонные пол.

* * *

Прошло три месяца…

После изгнания Владычицы Обмана Токио изменился. Демоны… исчезли. Причем не только здесь, в Японии.

По всему миру стали происходить загадочные вещи. Демоны вдруг просто, перестали появляться в мире людей. Щель между мирами, которую растягивала своей паутиной Ёко-Цура, захлопнулась.

Ночные улицы Токио и других городов снова стали относительно безопасными. Договор утратил свою актуальность. Полиция и якудза вздохнули с облегчением, хотя никто так и не понял, что же на самом деле произошло.

Я, Токито Адачи, официально отказался от звания оябуна. Я передал все полномочия Танаке, который оказался не только верным телохранителем, но и толковым руководителем. Я не просил ничего взамен. Только покоя.

С братцем Кэзухиро мы встретились всего один раз, на нейтральной территории. Он выглядел постаревшим, но довольным. Карьера героя, деньги… Он получил все, что хотел.

— Больше мы не братья, — сказал я ему прямо. — И не враги. Мы — чужие люди. Забудь дорогу ко мне.

Он кивнул. В его глазах не было ни злобы, ни сожалений. Только холодная расчетливость. Он получил свою награду, больше Кэзухиро не волновало ничего.

Я нашел небольшую квартиру в тихом районе, недалеко от офиса. Устроился на работу в обычную фирму, в отдел статистики. Снова стал сарарименом. Серым человеком в толпе. После бурных событий последних месяцев это была не каторга, а блаженство.

Статуэтка дракона Рю стояла на моем письменном столе дома. Простая золотая безделушка для постороннего глаза. Для меня — напоминание. И собеседник.

Как-то вечером, я сидел у окна с кружкой кофе и смотрел на зажигающиеся огни города. Тишина в квартире казалась звенящей, но она меня радовала. Тишина после бури.

Я почувствовал знакомое присутствие. Не громкое, не обжигающее. Тихое, как шепот.

— Равновесие восстановлено, — прозвучал голос дракона в моей голове. Он был спокоен и… благодарен. — Ты сделал то, что не удавалось многим до тебя. Ты победил не силой, а пониманием.