— Держись крепче, впереди дорогу размыло! — сказал наушник, и машина тут же подскочила в воздух.

Я даже не успел разглядеть, через что мы перелетели — она грянулась колесами об дорогу, подскочила как-то боком, пошла юзом, заскользила по песку, выравнялась, снова заскользила, уже другим бортом вперёд… Аннушка героически ловит её, не давая слететь в кювет, но скорость падает, падает…

Стрелять я не могу, корму мотает по дороге. Разведфлаер воспользовался этим, чтобы занять идеальную позицию — справа сверху, метрах в двадцати от дороги. Его стрелок развернул свою скорострелку и обдал нас как из шланга. Всего один раз, но удачно. Резко запахло бензином из простреленной бочки, десятками дырок покрылся кузов, меня что-то резко дёрнуло, как будто кто-то сильно по плечу хлопнул и стукнул кулаком в бедро. Я даже не сразу понял, что ранен — в этот момент Аннушка, злобно ругаясь, поймала машину и снова дала полный газ. На секунду мы выровнялись, и я успел куда-то попасть. Не думаю, что сильно повредил, но флаер сбросил скорость и сманеврировал, опять закрыв сектор своему стрелку. Теперь мы снова несёмся по дороге, вот только у меня под ногами бензин мешается с кровью.

Я не первый раз ранен. Знаю, что если сразу не убило, то шансы хорошие — скорострелки обычно шьют насквозь, раневой канал чистый, калибр небольшой. Но также знаю, что сейчас адреналиновая блокада начнёт спадать, мне будет очень больно, а от потери крови вскоре погаснет сознание. Левая рука уже работает плохо, но это ничего, это мелочи. Главное — не отрубиться и не выпасть. Перед глазами уже полетели чёрные мухи, замельтешили точки… Даже кажется, что вижу наш дирижабль — вон там, выше и левее…

Всё, экономить патроны незачем, надо отстреляться по максимуму, пока могу. Я зарядил длинную очередь, ведя ствол навстречу маневрирующему по горизонтали флаеру, и где-то они всё-таки встретились. Летательный аппарат заметно тряхнуло, он ушёл в сторону, а потом вдруг развернулся и рванул с набором высоты прочь.

— Сбрасываю, уходим! — сказала говорящая шапка, и мы ушли.

Я так и не потерял сознание до конца, поэтому, когда меня тащили две окровавленные женщины, попытался вылезти сам, но не преуспел — адская боль прострелила ногу, и я грохнулся в кузов.

Дальше были боль и запах бензина. Ими пропитался весь окружающий мир, из которого периодически выплывали женские лица. Рыжая голова, черная голова. Они, сменяясь, плевали мне в рот. И это не было галлюцинацией. Я даже сквозь боль понимал, зачем они это делают — с момента приёма вещества прошло менее суток, оно пропитывает их тела и выделяется даже с потом.