— Хозяин, гость к тебе, — в комнату сунул нос слуга. — Господин Хрисагон.

— Зови! — торопливо поднялся с места купец.

Мысли про наложницу исчезли из его головы, словно и не было их никогда. Ахирам разглядывал фигуру легендарного эвпатрида, магистра пехоты, подчинившего треть Сикании и восточные земли от Алалаха до самого Арвада, и проникался всё большей уверенностью. От Хрисагона исходит такая скрытая сила, что у купца даже мурашки по спине пробежали. Он едва хребет не согнул по привычке, как пристало сделать торговцу перед знатным воином. Хотя… какой это знатный воин. Рыбак он бывший, которого воля государя подняла на самый верх. И не воины они сейчас, а солдаты. Странное слово, а прижилось вмиг, потому как прямо в точку оно. Воин — это из потомственной знати человек, со своей землей и слугами. Даже бедный воин, который одно копье имеет и за господином идет, куда выше торговца стоит. А царская солдатня — это нищеброды, набранные из пастухов Арцавы и с ахейских островов. Они ничего своего не имеют, кроме царского жалования. Им землю после выслуги дают, через пятнадцать лет. Ни один еще не получил ее, кроме тех, кто награды имеет и по ранению отставлен. Не вышел еще положенный срок.

— Благородный Хрисагон! — Ахирам раскинул руки и улыбнулся так широко, как только сумел.

— Почтенный Ахирам, — обнял его в ответ Хрисагон. — Как твое здоровье? Как твои жены? Как сыновья? Как красавицы дочери?

— Слава богам! — погладил завитую бороду купец. — Слава богам! Гермес не оставляет меня своей милостью. Вина?

— Не откажусь, — не стал чиниться Хрисагон.

Ахирам хлопнул в ладоши, и уже через мгновение на столе появился кувшин вина и нарезанный кубиками сыр, надетый на шпажки. Еще одна чудная мода, пришедшая с царской горы. Хрисагон осушил кубок в три глотка, крякнул, вытер короткую уставную бородку и бросил в рот закуску.

— Доброе вино, — сказал.

— Хиос, — ответил Ахирам. — Царские виноградники. Басилея тамошнего за морской разбой на крест вздели, а земли его отписали на дворец. На Хиосе, оказывается, отменный виноград вызревает. Кто бы знал!

— Да, — кивнул Хрисагон. — Государю столько известно, сколько никому из людей.

— Так что, может, остановимся? — тонко усмехнулся Ахирам. — Разойдемся по домам и сделаем вид, что ничего не было?

— Вот еще, — фыркнул Хрисагон. — У меня пять десятков верных людей только и ждут. Каждому надел лучшей земли обещан, три семьи рабов и по кошелю золота. Народ отчаянный. Они еще не знают, на кого пойдут, но поверь, за такую награду эти парни даже Великую Мать скопом попользуют, а потом зарежут.