— Плохие ты вещи говоришь, благородный Хрисагон, — побледнел Ахирам и в испуге схватился за связку амулетов, что болталась у него на шее.

— А ты не бойся, купец, — жутким взглядом душегуба посмотрел на него магистр. — Боги тоже смертны. От железа они не хуже простого человека умирают. Ты уже придумал, как тайком во дворец пробраться?

— Тебя и твоих людей впустят, — ответил Ахирам. — Во дворце уже договорились.

— Кто еще в деле? — жестко взглянул на него Хрисагон.

— Тебе не нужно этого знать, — попробовал было увильнуть купец, но и сам не понял, как начал задыхаться. Хрисагон неуловимым движением притянул его к себе, каким-то странным образом скрутив ворот рубахи. Ткань затрещала, в глазах почтенного купца зароились кровавые мухи, а горло загорелось огнем. Вдруг Хрисагон его отпустил и почти что спокойно сказал.

— Не играй со мной, лавочник. Я тебя насквозь вижу. Думаешь попользоваться мной, как портовой шлюхой? Не выйдет. У меня будут условия.

— Какие? — прохрипел Ахирам, потирая шею. — Мы же договорились о деньгах и звании стратега. Чего тебе еще нужно?

— Этого мало, — отрезал Хрисагон. — Я хочу получить не только армию. Я хочу девчонку Клеопатру в жены и титул Архепромахос. И чтобы никто, даже сам царь, не мог сместить меня.

— Защитник государства? — задумчиво посмотрел на него Ахирам. — Надо поговорить с людьми…

— С какими людьми? — впился в него взглядом Хрисагон. — Кто еще в деле? Говори, или я тебе кишки выпущу. Я не пойду на копья дворцовой стражи вслепую. Да, великий человек на юге знает тебя, но этого мало. Твое слово, купец, стоит не больше, чем пердеж шелудивого осла. Я с места не сдвинусь, пока не узнаю, с кем имею дело. А сами вы не сможете ничего. У вас кишка тонка такого воина завалить.

— Царица Креуса в деле, — неохотно ответил купец. — Ну что, полегчало тебе?

— Немного, — потер подбородок Хрисагон. — Это уже на что-то похоже. Я в жизни не поверил бы, что ты один такое решился. У тебя же сердце оленя, как и у всех вас, купчишек. Только не пойму я, для чего ей это. И как ты вышел на саму госпожу?

— Мы с диойкетом Акамантом общаемся близко, — признался купец. — Он кое-какие дела мои кроет… Ну, ты и сам понял, не маленький. Царица как-то с ним разговор завела. Так, мол и так. Жизнь у нашего государя тяжелая. Вдруг корабль утонет, или стрела шальная прилетит. За кого, мол, ты будешь тогда, почтенный Акамант. Под тобой писцы дворцовые, рудники и царские земли. Поддержи юного наследника и будешь вознагражден так, как тебе и не снилось.

— Ну и что? — наморщил лоб Хрисагон. — У государя и впрямь жизнь такая. Боится баба за сына.