— Ну теперь-то, конечно, — тонко усмехнулся Рамзес, — никто ничего не видит. Зато я кое-что вижу. Мои собственные слуги опозорили меня, первого жреца Амона, потому что были слишком высокомерны.

— Я все исправлю, господин, — ответил Рамсеснахт. — Солнце Амона-Ра вновь воссияет на Пер-Рамзесом.

— Когда оно воссияет? — едва пряча усмешку, спросил Рамзес.

— Не успеет Нил вернуться в свои берега после разлива, — торопливо ответил Рамсеснахт. — Я клянусь в этом.

— Ты можешь идти, — бросил фараон, и второй жрец солнечного бога, не смея выпрямиться, попятился в сторону двери.

Рамзес резко встал и пошел по коридору дворца, заставив перепуганную свиту спешно догонять его и, толкаясь, выстраиваться в должном порядке. Он шел на женскую половину. Шел, не замечая росписей, на которых обустроивший это место Аменхотеп III разит с колесницы крошечных врагов. Эта резиденция не идет ни в какое сравнение с грандиозным дворцовым комплексом в Пер-Рамзесе и, положа руку на сердце, Рамзесу изрядно надоело фиванское захолустье, в котором он живет только для того, чтобы обуздать обнаглевших жрецов. Ведь это именно они хозяева юга, а вовсе не он. Он едва-едва расставил своих людей на ключевые посты, сменив и казначея храма, и жреца, занимавшего должность Ими-р пер эн Амун, Управитель Дома Амона. Теперь богатства храма под его полным контролем, а потому незачем больше ютиться в старом пыльном дворце. А теперь, когда Рамсеснахт растоптан, так и вовсе…

— Все вон! — обронил он, и служанки его четвертой жены прыснули в стороны, словно мыши, увидев голодного кота.

— Господин мой! Прости, меня не предупредили… — сдавленно произнесла Лаодика, из ослабевших рук которой от неожиданности выпали карты. Пасьянс так и остался неразложенным.

— Нейт-Амон, — подошел к ней Рамзес, разглядывая идеально правильные черты ее лица, искаженные испугом. Этого он, собственно, и добивался. Не дать ей времени подумать над ответом.

— Да, господин мой, — царица пыталась собраться с мыслями, но не могла. Она ничего не понимала. Визит сына Ра никогда не бывает случайным. К нему готовятся долго и тщательно.

— Как он это сделал? — в лоб спросил ее Рамзес, сверля пристальным взглядом.

— Я должна сейчас спросить тебя, о чем ты говоришь, — усмехнулась вдруг Лаодика, — а потом глупо похлопать ресницами. Но я этого делать не стану. Мой ответ таков: я понятия не имею. Кто-то говорит, что Эней сын Морского бога от смертной женщины. А кто-то — что он и есть сам бог Серапис. Точнее, его Сехем, земное отражение жизненной силы. Или же одна из его десяти Ба. Жрецы еще спорят об этом.