— Если это так, то это многое объясняет, — Рамзес уселся на стул и молча показал жене на кувшин с вином. Лаодика торопливо налила ему чашу и поднесла с поклоном.

— Хорошее вино, — крякнул Рамзес в немалом удивлении. — Оттуда привезли тебе?

— Да, мой господин, — кивнула Лаодика. — Это вино из царских виноградников, откуда-то с островов. Я прикажу, чтобы сюда доставили еще полсотни кувшинов. Специально для тебя.

— Сюда их везти не нужно, — покачал головой Рамзес. — Наши дела здесь закончены. Мы уезжаем домой, в Пер-Рамзес. Мне безумно надоело это сонное захолустье. Кстати, напиши ему. Я даю свое согласие на брак моей дочери с его сыном. Я ведь понимаю, что это не сама Тити до этого додумалась. Наша дочь Хенут-Тауи еще мала. Она выйдет замуж, когда достигнет положенных лет.

* * *

В то же самое время. Энгоми.

Царский дворец — место, куда ходят или по приглашению, или по делам службы. И никак иначе. Но вот сегодня приглашенных что-то уж слишком много. Хрисагон, шагая по улице Процессий, видит множество знакомых лиц. Купцы, парочка трибунов из старых, дворцовые чинуши, тоже все больше из тех, что служили еще покойному царю. Все эти люди ехали на своих колясках либо во дворец, либо из дворца, делая вид, что чрезвычайно озабочены государственными вопросами, а на самом деле жадно сверлили взглядом всех, кого встречали по дороге. Они знали, что эти случайные встречи совершенно не случайны, и понимающе улыбались друг другу.

Каменная роскошь домов, сгрудившихся около единственных ворот акрополя, заставила Хрисагона сжать зубы от злости. Его собственное жилье и куда дальше, и намного беднее, чем у тех, кто лизал задницу царю, пока он проливал за него свою кровь. Пока завоевывал новые земли! И осознание этого вызвало такой огонь ненависти, что Хрисагон даже сам себе удивился. Как далеко все это пряталось, пока не появилась возможность взять свое. То, что заслужено и причитается по праву.

— Стой! — поднял руку дворцовый стражник, закованный в железо фракиец, говоривший на общем языке с сильным акцентом. — Кто таков? И по какому делу?

— Магистр Хрисагон. К царице иду, — коротко, по-военному, ответил он. — Госпожа вызывала.

— Обождать придется, благородный, — приглашающе повел рукой стражник. — Люди у нее. Тебя в покои проводят. Посиди там пока. За тобой придут.

Люди у нее, — задумался Хрисагон, располагаясь в полутемной комнате, разрисованной какими-то цветами, резвящимися дельфинами и осьминогами. — Ишь ты! Побежали купчишки и чернильные души, когда почуяли, что в воздухе кровью запахло. Я ведь только по дороге четверых знакомых встретил. А сколько их на самом деле? Да не все ли мне равно!