— Много просишь, — глаза царицы сузились, став похожи на щелочки. — А что же ты дать готов за такую цену?

— Царя Энея убью, — выдохнул Хрисагон. Словно шаг в ледяную воду сделал.

— Государь наш сегодня к ночи вернется, — произнесла вдруг царица и протянула руку для поцелуя. Тут еще не знали такого обычая, но Хрисагон тут же все понял, руку схватил и чмокнул с такой страстью, что царица даже усмехнулась. Она взмахнула ладонью, украшенной россыпью перстней, и он с поклоном выкатился за дверь.

А ведь до чего хороша, — снова подумал он, чувствуя, что пьянеет от накатившего звериного желания. — Огонь-баба. Когда сделаю все, она точно со мной ляжет. А чего бы и не лечь? Когда Абариса убью, все войско подо мной будет. Я ее и спрашивать не стану. Кто мне тогда перечить сможет? Мальчишка? Да я его щелчком зашибу.

Хрисагон вышел. Двери за ним закрылись, а Креуса, совершенно без сил, опустилась на кресло и придвинула к себе кувшин с вином. Она налила кубок трясущейся рукой и осушила его наполовину, давясь от жадности. Этот негодяй был последним из всех. Два десятка человек прошло сегодня через ее покои. Все как один — богатые люди, обласканные ее мужем. И все до одного предали его. Ей пришлось каждого из них вывести на откровенность, иначе не получится ничего. Не вырвать заразу с корнем. И Тарис, сидящий за тонкой перегородкой, не запишет слов, нужных для суда. Каждый из них своего подхода требовал. Хрисагон вот посмел на нее, как на простую женщину посмотреть, а ей пришлось это стерпеть. И даже легкую надежду в нем поселить.

— Богиня! — Креуса встала на колени перед статуэткой Великой Матери, держащей на руках младенца Сераписа. — Дай мне сил! Вразуми глупую бабу. Запуталась я совсем, приняла белое за черное. Помоги мне! Пусть мой муж простит меня. Я тебе небывалые жертвы принесу.

— Госпожа, — тихонечко кашлянул за ее спиной Тарис. — Извольте с детьми в подвал пройти. Мы готовы, конечно, но мало ли как оно повернется. Мы ведь даже не знаем, ни скольких он приведет, ни когда они тут появятся. Но кого бы он ни привел, это народ отчаянный будет.

— Ты стражу возглавишь? — подняла на него Креуса испытующий взгляд.

— Да, госпожа, — спокойно ответил Тарис. — Мне так велено.

— Наследник Ил пусть людей поведет, — сказала она вдруг. — А ты рядом с ним будь.

— Исполню, госпожа, — уверенно кивнул Тарис. — Грудью прикрою царевича, если понадобится.

— Иди, — отпустила Креуса. — Я все, что мне государем велено было, исполнила. Теперь мое дело ждать.

* * *

Хрисагон втянул воздух всей грудью. С той встречи прошло три дня, а его люди по одному-по два просачивались в дома заговорщиков, живущих на улице Задранных носов, притворяясь кто слугой, кто рикшей. В этом районе всегда стражи полно, не собрать толпу. А оружие они и вовсе через ворота Большого базара провезли. Сказали, что для торговли. Вот смех-то! Там ведь и впрямь лавки с оружием есть.