Он ждал условленного знака, и ближе к полуночи его услышал. Истошные крики в двух кварталах от дома купца Ахирама и звон колокола на воротной башне. Это означало, что в городе начался пожар.

— Пора! — скомандовал Хрисагон пятерке своих самых верных людей, что прятались вместе с ним. — Выходим!

Купец сказал правду. На улице Процессий нет стражи, только любопытные слуги, которые тут же засовывали свой нос назад в дом, когда видели, как на улице собирается немалая толпа крепких мужей с оружием и короткими воинскими бородками. От этих людей веяло такой жутью, что напыщенная публика, живущая здесь, обмерла от страха. Притаились царские тамкары и эвпатриды из тех, кого в дело не взяли. Многим из них сегодня умереть придется. Конкуренция, мать ее так. Они тоже в этой жизни лишние. А добро их в общий котел пойдет. Награда будет тем, кто рискнул.

— Готовы? — Хрисагон окинул взглядом свое воинство, а когда услышал согласное урчание, достал короткий меч и показал в сторону дворца. — Тогда пошли! Только царь! Больше никого не трогать! Грабить потом будем, после дела. Все, что вокруг видите, будет ваше. Любых баб возьмете. За мной!

До ворот дворца всего ничего, пара стадий. Тут, у самой царской горы, живут из богатеев богатеи. Три дома рядом. Кулли, Рапану и Анхер. Они еще вернутся сюда, помнут сладкую как мед египтянку и трех жен Рапану. А жену Кулли… Тут Хрисагона передернуло. Он видел пару раз эту бабу и никак не мог вспомнить, кого же она ему напоминает. А вот сейчас вспомнил. Статую Немезиды, вот кого. Баба эта похожа на жуткую птицу с круглыми глазами и крючковатым носом, и она тощая, как дротик. Ее он мять точно не станет, парням отдаст. Это обязательно. Обнаглевший купец, забравший под себя большую часть потоков из Вавилонии, должен страдать перед смертью. Уважаемые люди, когда-то обиженные им, на этом настаивали особо.

Ворота крепости скрипнули, и левая створка откинулась, словно приглашая войти. Воины достали мечи и пошли в темноту двора, напоминавшего здесь широченный колодец. Высокие стены и громада царских хором, нависающая впереди, закрывали собой небо, а ледяного сияния месяца не хватало, чтобы осветить тут все. От небольшой площади, где все они скопились, веером расходятся две дороги, ведущие вглубь акрополя. Но им туда не нужно. Двери во дворец — вот они, прямо перед ними.

— Ох! — вскрикнул кто-то, и остальные вторили ему.

Бронзовая жаровня, которая почему-то стояла у стены, вспыхнула вдруг ярким пламенем, а за ней еще одна, и еще, и еще. Такой знакомый запах огненной смеси ударил в нос тяжелой удушливой вонью. Хрисагон со своими людьми стоял в кольце огня, а со стены на него пялились царские стражники, из которых, судя по довольным рожам и натянутым лукам, не спал ни один. И ворота за их спинами закрылись, что неудивительно. И не просто закрылись, их еще и подперли сзади. Это один из парней проверил. А еще улицы акрополя были намертво перекрыты телегами, из-за которых на них смотрели наконечники стрел и копий.