Три дня — только лихорадка. Ещё три — чтобы окончательно оправиться после болезни. За это время из Города явились гонцы с добрым известием: отбились! Отбились от собравшихся в очень большую стаю кочевников, пытавшихся штурмом взять разрушенные и так до конца и не восстановленные городские стены. Отбились, благодаря «гуманитарной помощи» в виде металлопроката, привезённого землянами: наконечников для стрел и копий было в достатке, так что степняки, даже ворвавшись сквозь пролом, вынуждены были отступить, а потом и вовсе убраться прочь. Потери, конечно, очень большие, но главное — устояли, и Город подтвердил «звание» неприступного.
Сложно сказать, кто именно подсуетился рассказать гонцам о том, что здесь, в жалкой соломенной хижине, отлёживается один из «людей света», благодаря помощи которых Город выстоял. Тот самый, которого считали погибшим вместе с дочерью одного из очень немногих городских кузнецов. Но их «главнюк» (вряд ли по званию старше десятника) не побрезговал зайти в моё временное пристанище, чтобы убедиться в этом собственными глазами. И, похоже, узнал меня. А перед отъездом «откомандировал» одного из подчинённых назад, известить «отцов города» о том, что «потеряшка» нашлась. Даже две: и я, и Оне.
Город встретил нас первым осенним дождём, прибившим вечную «африканскую» пыль, но создавшим дополнительные трудности мобилизованным на восстановление стен горожанам. Ну, и богатым людям, взявшимся за восстановление достойного их статуса жилья. Тем не менее, встречающие процессию в виде присланной за нами троими телеги, двух конных копейщиков и шестёрки трофейных лошадей, нашлись. И парочка «отцов города», и отец моей подружки, и просто зеваки.
«Отцы города» по-быстренькому доложились, что рады снова видеть тут представителя народа, так хорошо помогшему после стихийного бедствия, и слиняли. А вот кузнец мгновенно разглядел, на каком запястье у дочки теперь браслетик, и очень даже пристально принялся меня рассматривать. Из сказанного им в мой адрес я разобрал только благодарность за спасение дочки да приглашение ехать в дом. Что именно Оне рассказывала про Умео-зо, я практически не понял, но ответ «будет еду готовить» разобрал.
Барские замашки, скажете, «тестюшка» проявил? Так ему статус позволяет. Заработал на подготовке к отражению степняцкого нашествия очень неплохо, и теперь действительно собирался выстроить глинобитный домишко вместо тростникового, почти не пострадавшего от землетрясения.
Хотел ты, Пересечин, прогрессорством заняться? Вот тебе и повод для этого имеется. Начинай со «скользящей» опалубки и армирования глины тростником! Доказал, что будет лучше именно так, а не «как все делают», собственноручно изготовив пару «глиноблоков», скреплённых между собой обрывками тростниковых стеблей. Когда подсохли, дал «тестю» возможность попытаться их раздолбить и сдвинуть относительно друг друга. Силушки у кузнеца достаточно, и он, конечно же, справился, но приложил куда больше усилий, чем с обычными. И, кажется, уважения ко мне у него добавилось. В том смысле — что стал на меня глядеть не только как на чужестранного хахаля его дочки, пусть и богатенького (денежки от продажи лошадёнок и прочих трофеев в хозяйстве вовсе не лишними оказались), но и как на человека, обладающего кое-какими знаниями.