Выкрутился, сука, если судить по подтверждающей реакции окружающих!
Значит, просто так уйти мне не дадут. Перестрелять дюжину охранников, конечно, не проблема, когда мне вернут оружие. Но стоит ли брать на душу грех, если до такого дойдёт?
— Возвращай вещи.
Шмотки быстро нашлись, упакованные в тюк. Берцы, что для меня сейчас особо актуально, штаны с курткой, бандана и даже, гм… не вполне свежее нижнее бельё и носки. А вот выдачу разгрузки с содержимым многочисленных карманов и всего, висевшего поверх неё, купчина отложил до вечера, сославшись на то, что пора выдвигаться в путь, а для выдачи мне остатков имущества придётся распаковывать вьюки и задерживать отъезд.
Господи, с каким наслаждением я натягивал на себя самые обыкновенные труселя и слегка попахивающие, кое-где уже прохудившиеся, носки. А потом шнуровал башмаки. Вот она, гарантия того, что я теперь смогу протопать хоть через полконтинента.
Если вы думали, что самое важное для диверсанта и спецназоваца — оружие или даже голова, то ошибались. Нет, с башкой вы почти угадали, поскольку любой безмозглый вояка — заведомый труп. Самое важное, пока дело ещё не дошло до боестолкновения — обувь. Потому что даже малейшая потёртость, малейшая царапина на ступне, и ты тоже труп, поскольку ни идти, ни, тем более, перебежать куда-то, чтобы укрыться, не в состоянии. Хуже того — обуза для товарищей, которым, чтобы выполнить задание, придётся либо бросить тебя (что тоже, в ряде случаев, равнозначно смерти), либо пристрелить. На самый крайний случай, разумеется.
Обидно, конечно, что оружие пока не при мне: я в тутошних реалиях ощущаю себя без него как бы голым. Но после спецподготовки в Иностранном легионе и ЧВК я и сам неплохое оружие. По крайней мере, добыть гипертрофированную зубочистку, которыми вооружена основная часть охранников каравана, смогу без проблем. Не самый привычный для меня убивающий девайс, конечно, но на безрыбье, как известно, и сам раком встанешь. Да и бежать без оружия, поразмыслив, понял я, воздержусь. Нет, ребятки раннесредневековые (или даже позднеантичные), этот день я тоже перетерплю. Пусть даже потом придётся дольше возвращаться до города.
Фрагмент 6 * * *
Моего «ишака» мне вернули сразу же, так что топать примерно тридцать вёрст, которые караван проделал в тот день, мне не пришлось: я ехал, как фон-барон верхом.
Спросите, почему так мало — всего около тридцати километров? Причины, как выяснилось, не только в медлительности местного аналога верблюдов, служащего одним из главнейших вьючных животных. Какими бы выносливыми ни были «лошадки», а именно скакать на них во весь опор можно недолго: устают быстро. Кроме того, скот в течение дня непременно нужно напоить и покормить. А на это уходит очень немало времени: люди из каравана вполне успевают сварить что-нибудь на костре и пообедать сами. Ну, и после перехода, пока солнышко не зашло, надо и лагерь разбить, и ужин приготовить, и животных снова покормить и напоить. А ещё — почистить хотя бы пучком травы. Ночью многого из это не сделаешь, поскольку фонариков тут нету, даже самых примитивных. Нету от слова «вообще».