— Я служу Феоклистовым, — процедил Остап.

— Вижу. Также я вижу, что у тебя есть выбор, в отличие от многих его слуг. Воспользуйся им разумно. Барон обречён. Его род утонет в позоре. Твой пойдёт на дно вместе с ним, если ты вовремя не отступишь. Тебе это нужно, Остап?

Он встал в нескольких метрах от меня, с чуть растерянным видом. Есть попадание?

— Он ведь мёртв, верно? — уточнил я.

Дверь со стороны барона так и не открылась. Медведев не обернулся на машину, но и в драку не лез.

— Мёртв? Если да, то это печально. У меня должен был быть долгий разговор с ним. Мучительный.

Медведев играл желваками, мохнатые брови сошлись на переносице. Он, наконец-то, погасил огни в ладонях.

— Всё правильно делаешь, — поддержал я. — Нет чести служить бандиту.

Остап поморщился и махнул рукой. Вышел на обочину и потопал куда-то в обратном направлении. Ну, видимо, мне повезло! Будем считать это победой дипломатии. Я вернулся к машине, уже с новым пистолетом. Надо хоть обоймы было накидать, но как это объяснить дежурному бронемяку, что нужна вот такая штучка от такой вот хренотени?

Феоклистов привалился виском к раме двери. Остекленевший взор смотрел куда-то в небо, изо рта стекала струйка крови. Печальный конец для одарённого. Но семь патронов в спину из засады не каждый отразит.

Я открыл дверь, и труп барона вывалился на асфальт. Человеческое тело, когда из него уходит жизнь, становится жуткой резиновой куклой. В этом куске мяса у моих ног больше не было той импозантности и величия прежде могущественного аристократа. Жаль, что мне не удалось излить на него всё моё недовольство.

В салоне скорчился перепуганный Штольц. Старичок смотрел на меня с ужасом, пытаясь отгородиться растопыренными ладонями. Руки ощутимо тряслись. Вот бедолага.

— Всё в порядке, господин Штольц. Я за хороших парней, — подмигнул ему я. — Ваши года рабства подошли к концу, хе-хе.

Артефактор замотал головой. Шея у него была длинная, худая, как у ощипанной курицы.

— Теперь всё будет в порядке,— ободряюще улыбнулся я. Обошёл автомобиль, нашаривая телефон. Набрал Варанова. Открыл дверь Штольца:

— Вы свободны, мастер Штольц.

И тут мои ноги подкосились. Удар в контур пришёл такой, что у меня выбило дыхание. Асфальт прыгнул навстречу, и нос хрустнул, а затем почти сразу же захлюпал кровью. Безмерное безвременье…

Старик вылез из машины, с кряхтением присел рядом. Взял мою руку и натянул на безымянный палец окровавленный перстень. Такой я видел на Феоклистове. Ёжкина кошка…

— Встань, — сухо прокаркал он, поднимаясь. И я, проклятье, встал. Не хотел, не собирался, пытался отпрянуть, создать оружие или щит, ну хотя бы убежать! Однако даже острить не мог. Стоял, покорно глядя на артефактора, и ничего не мог сделать.