Ой, ладно. Честно говоря такое внимание и не в моих интересах тоже. Тут даже пукнуть без ведома Канцелярии нельзя! А я за свободу слова и всё-такое.

Целитель, обещанный мне бароном Бергеном, явился незадолго до обеда. Моложавый сорокалетний аристократ, с открытым лицом и очень пронзительными глазами.

— Добрый день, Илья Александрович. Как ваше самочувствие?

Он прошёл мимо служителей Канцелярии будто бы и не заметил их. Хотя его обыскали перед дверью, я слышал короткие команды в процессе.

— Тут очень душно, — пожаловался я. — Если вы понимаете о чём я.

Целитель вежливо улыбнулся, ничего, разумеется, не поняв.

— Позволите? — он указал на мою руку. Дождался разрешения, и коснулся кожи. Я почувствовал его дар. Деликатные прикосновения сконцентрировались в основном на спине. Немного забежали на плечо. А потом лекарь коснулся моего контура и вздрогнул. Отступил, может даже слишком порывисто. Я внимательно наблюдал за лицом целителя. Нет, он всё равно был максимально учтив, хотя почувствовал неладное, но спрашивать не стал. Люди с лечебными талантами редко контурами занимаются. Обычно это не совмещают, но мне повезло и попался специалист.

Который понял, что со мною что-то не так.

— Повернитесь на живот, пожалуйста, — попросил целитель.

Я осторожно послушался, стараясь не совершать резкие движения. Пальцы коснулись плеча, и следом за прикосновением по коже пошёл холод. Волна медленно прошла до поясницы. В спине стрельнуло, но я не дрогнул.

— Холод чувствуете? — уточнил лекарь. Удовлетворительно хмыкнул, заметив мой кивок.

— Сейчас я начну процесс восстановления. Может быть чуть-чуть неприятно. Совсем чуть-чуть. У вас обширные повреждения тканей.

С этими словами затрещали пластыри, притягивающие повязки к спине. Целитель аккуратно их отодрал, а затем снова коснулся моего контура.

— У вас давно… это? — уточнил он.

— Что «это»? — такие слова от докторов слышать неприятно, наверное.

— Ваш контур. Завязан. Я хочу попытаться запустить ваш внутренний источник регенерации, для более комфортного заживления, но… Право, Илья Александрович, я боюсь его трогать. Плетение вокруг очень сложное. Будто бы его привязали к вам! Никогда такого не видел. Чья это работа?

Что-то подобное говорил мне мастер Гарибальди, в доме Обуховых.

— Мне сказали что это врождённое.

— Нет, — я не видел, но почувствовал, как целитель мотает головой. — Это совершенно точно не врождённое. Здесь работал специалист очень высокого ранга. Я, честно говоря, даже не знаю никого такого уровня. Не уверен, что слышал о подобном… Очень необычно… Вы позволите?