— Это, — я показал Нине бумажную лисичку, — для Фырчика.

Конечно же, я не выспался и явился в здание сословного суда Нового Краса в ужаснейшем настроении. Причин тому было две. Первая, как раз отсутствие нормального сна. Ну тут уж я сам виноват. Нужно было ложиться, а не сидеть и размышлять всю ночь о том, как действовать дальше.

Вторая же причина заключалась в том, что я не смог снять с Ниной все нервное напряжение. Мне просто не хватило одной девушки. Мы занимались любовью долго, но тихо. И к семи утра Нина совершенно выдохлась.

— Рома, — глубоко дыша, слабым голосом проговорила она, я не могу… У меня во всем теле мышцы сводит… И соски болят. Который это уже раз?.. — ммм... А ты обещал, что поможешь мне заснуть!— Я не обманул, — глядя в потолок, спокойно сказал я, — днем будешь спать, как убитая.

Так, неприятное чувство напряженности, отдававшееся во мне повышенной раздражительностью, все еще свербело в мозгу. Эмоции стало сложнее контролировать. Я держался, хотя чувствовал себя вредным и колким.

Войдя в большое, с колоннами, здание сословного суда, я прошел приставов. Те, кратко осмотрев меня и пропищав детектором, указали, куда идти.

— Вам на второй этаж, в приемную, — гортанно пробурчал старый усатый пристав из детей боярских, — и предупреждаю, господин Селихов, что в здании суда запрещено использовать магию. Это влечет за собой уголовную ответственность.

— И часто бывают прецеденты? — я сунул паспорт в карман черного кителя, поправил серебряный дворянский орден в петлице.

— Обычно нет. Но вот недавно был случай. В прошлом году один унтер поджарил судью молнией, — понизил голос другой, молодой пристав. И хотя ему явно было меньше тридцати, на высоком лбу, у висков, уже появились залысины.

— Это за что же?

— Бракоразводный процесс, — пожал плечами усатый, — сложный был и длинный.

— Угу, — и скандальный, — сказал молодой. За ним полгорода следило. Вы разве не слышали?

— Нет, не слышал.

— Надо же, — удивленно моргнул усатый, — в общем, судью убили молнией.

— Угу. Когда решение вынесли, — молодой хлопнул детектором по ладони, — истец, он же убийца, взбесился. Заявил, что его супруга, уважаемая боярыня, ушла от него именно к этому судье.

— Вот так мелодрамам, — хохотнул я, — настоящий сюжет для кино.

— Вот и судья так сказала, — пожал плечами усач, — а потом заявила что все это поклеп и тут же получила шаровую молнию в лоб.

— Сказала? Она женщиной что ли была?

— Ага. Зоя Михайловна Лахтенхгаузен, да упокоят предки ее душу.

— У нее осталось трое мужей, — буркнул молодой.

— После двух браков, — внезапно добавил усатый.