Тварь, пробитая мною навылет, вращалась где-то сверху. Крылья неестественно изогнулись. Большая дыра зияла в корпусе. Вверх уносились крохотные детали и обломки. Одержимость, словно в замедленной съемке, падала. Ее ифрит просачивался наружу, мгновенно развеивался в воздухе.

Приняв нормальное положение, я приказал броне натянуть перепонки между ногами и руками. Когда она выполнила команду. Меня тут же дернуло вверх, сопротивление воздуха возросло. Я стал контролируемо планировать к цели.

— Ха! — улыбнулся я, — сколько жизней назад я в последний раз прыгал из воздушного судна? Две или три?

Внизу спереди и чуть справа, виднелась бегущая железная дорога. Это был “отрезок встречи” — место, на котором я должен был остановить поезд-одержимость, чтобы забрать его ифрит.

Вдали, в нескольких километрах от отрезка, уже мчался состав. Бронированная голова поезда смотрела вперед мощным клиновидным отбойником. Колеса ифрит вращал несколькими десятками отросших рук. Локомотив тащил за собой одержимые вагоны. За ними шли боевые платформы с огромными, развернутыми куда попало, пушками.

Ифритным зрением я видел, как по локомотиву и вагонам протянулся жирный и старый Ифрит Сильной Жажды Движения. Кажется, на этом поезде пытались спастись, а для этого останавливаться было нельзя. Так… Выходит, это ифрит внутреннего наполнения. Предпоследний ранг. Но он жирный и старый. Посмотрим, на сколько его хватит.

Я приказал броне освободить кисти, и тут же почувствовал, как холодный воздух впился в кожу. Нужно было действовать быстро. Сгруппировавшись, я выпустил под себя телекинетическую волну. Притормозил, но не сильно. Падение почти не замедлилось.

— Долго, — стиснул я зубы, — ну ладно, тогда попробуем иначе.

Я принял позу эмбриона, стал готовиться к удару. Броня задвигалась, организовала дополнительный защитный слой. Спустя мгновение я врезался в землю. Грохнуло так, что клацнули зубы. Звук глухого удара слился с металлическим скрежетом и треском магической молнии.

Поднявшись, я обнаружил, что немного промазал. Чтобы взойти на железнодорожную насыпь нужно было преодолеть несколько десятков метров.

Я выбрался из воронки, которую пробил в земле нетронутого поля, покрывшегося зеленой низкой травкой, и помчался к рельсам что было сил.

Поезд уже стучал по железке в километре от места встречи. Он выл, как чудовище и стремительно приближался.

— Ну что, Фырчик, — проговорил я, заняв свое место, прямо на железнодорожное полотне, — пришло наше время…

Локомотив близился. Он мчался вперед, выбивая из трубы магическое пламя. Единственный глаз, что вырос на месте фонаря, истерически вертел палочкой зрачка. На отбойнике раскрылась большая зубастая пасть.