Вопрос вот в чем: перерождается ли, в таких условиях, человеческий вытяжатель в очаг? Существуют ли среди чистильщиков настоящие генерационные маги? Скорее всего, да. Но люди этой параллели просто не понимают в чем дело. И не видя ифритов, они не могут объяснить происходящее.

Но есть и еще вопросы. Откуда столько ифритов и одержимостей? Если с ифритами еще можно понять. Поля сражений, много умерших. Чудовищное количество негативных эмоций. Ифриты могли остаться там с самой войны. А как быть с одержимостями? Откуда берутся они? Чтобы ифрит взбесился, а его вещь стала одержимостью, долгое время в него нужно усиленно вливать эмоции.

Эмоции могут вливать люди. Но их там почти нет. Тогда что такого есть в этих полях, что постоянно вскармливает ифриты эмоциями, да еще и до такой степени, что они становятся одержимыми?

— У вас есть еще вопросы? Если нет, тогда перейдем к вашему назначению на службу.

— Пожалуй, перейдем, — кивнул я.

— Отлично, — комиссар улыбнулась, — и так. Для чистильщиков вы годитесь. А близость Гарнизона Урупский позволяет вам нести службу командировочного характера. Все-таки мы не должны забывать о вашей младшей сестре.

— Рад, что вы об этом помните, — я добродушно улыбнулся, заглянул женщине в глаза. От этого ее взгляд приобрел несколько хитрое выражение. Она изогнула красивую ровную бровь.

— Конечно, — Фидорина кивнула, — ну так вот. Первые две недели вам нужно быть в гарнизоне каждый день с семи утра до восьми вечера. Вас ждут организационные мероприятия и первый, теоретический этап подготовительного курса. Затем начнется второй, практический этап, и уже в поле. Он включает в себя ограниченные рейды длиной от суток до трех дней. Ну а потом служба.

— И как она будет выглядеть? — я облокотился на стол, устроил голову на кулак, — если уж имеет командировочный характер?

— Вам нужно являться в Гарнизон, чтобы заступить в наряд. Наряды обычно идут раз в месяц. Не менее двух раз в месяц вы должны ходить в плановые полевые рейды. Не менее раза раз в месяц заступать на дежурство, на трое суток в команду экстренного реагирования. Ну и выезд из города, на время всей трехлетней службы разрешен лишь с согласия начальника Гарнизона Урупский.

— Понял, — я улыбнулся, — вопросов больше не имею.

— Отлично, — женщина совсем по-мужски хлопнула ладонью по столу, — тогда получите у моего секретаря приписные документы и завтра утром будьте в гарнизоне. Пропуск мы вам выдадим.

— У меня осталось несколько незаконченных дел на гражданке, — я встал.

— Если они важные, — женщина задумчиво надула губки, взглянула на потолок, — то обсудите это с начальником Урупского. Думаю, вы найдете общий язык.