— Да прекрати ты бубнить. Пашенька, ты правда знал?

— Знал, тетя Оля. Папа просил никому не рассказывать, да и не поверил бы никто.

— А ты значит поверил? — не унимался Лев.

— Поверил, — Павел вздохнул, — когда вот такое в первый раз увидел. — Он кивнул Артуру, мол, покажи.

Светящийся шар, свободно висящий в воздухе, произвел на пожилых людей нужное впечатление. Они тыкали в него пальцем, искали провод, даже попросили Артура выйти, но ничего не помогло — шар продолжал светиться. Минут пять.

— Фокусы.

— Отец так же мог, не такой большой, и недолго совсем, но показывал. И еще искорку мог сделать, из пальца вылетала. Помните, у нас в доме дверь была в мелких черных точках?

— Так вроде это из-за электропроводки, разве нет?

— Артур, — Ольга наконец оторвалась от светящегося шара, вспомнила о первом вопросе, который задала. — Так ты кем Пашке приходишься?

Артур задумался, позагибал пальцы. — Да пожалуй, троюродный дядя.

Лев рассмеялся.

— Дядя. Молоко на губах не обсохло. Тебе сколько лет, дядя?

— Сорок пять, — скромно ответил Артур, отхлебывая чай и отправляя в рот ложку клубничного варенья. — А ничего тут кормят. Можно мне еще плюшку?

— Прикольные у тебя родственники, — Артур, глядя на стелящуюся перед машиной дорогу, достал из пакета пирожок. — И готовят хорошо.

— Ну теперь это и твои родственники, — Павел отобрал пирожок, засунул себе в рот целиком. — И как тебе удалось их убедить?

— Это не трудно. Немного энергии у меня еще осталось, так что на такую мелочь хватит. Дети их не растрепят?

— Нет, — Павел пожал плечами, — Серега, тот парень серьезный, но уж очень на современной фантастике замороченный. Он тебе не то что поверит — сам на другую сторону попросится. А вот Лизка — она по Марку меньше всех скучала, узнает, что с ним все в порядке, ей этого достаточно. Но ты не думай, она его тоже любит, он вообще у них общий любимчик, младшие даже родителей ревновали немного. Там в письмах, которые ты для них оставил, что написано?

— Не знаю, — Артур пожал плечами. — Меня вообще больше твоя мать беспокоит. Камень-то я не нашел, значит, он утерян. И это в свою очередь значит, что у вас с твоей матерью один камень на двоих. Твой отец говорил, что они это обсуждали, и она вроде как сама отказалась.

— Наверное, — Павел резко вывернул руль, уходя от выскочившего на встречную полосу дебила, обгонявшего фуру. — Она ему верила, и то, что я вслед за ним должен отправиться, знала. Тем более что когда люди внезапно пропадают, они не приводят все дела в порядок. А отец все на мать переписал перед командировкой. Но сам понимаешь, ее здесь одну оставлять я не хочу.