22
Незамеченным в отделение проскользнуть не удалось.
— Ты где был? — Марина Валентиновна, дежурившая за старшую, бдила. Выспалась в ординаторской, насколько это возможно за сорок минут, и теперь срывала злость от недосыпа на окружающих.
Артур пожал плечами и спокойно прошел мимо.
— А ну стой, — хирург подскочила сзади, схватила за плечо, развернула к себе. — Ты что тут о себе возомнил? Можешь шляться где хочешь? Что это такое?
— Документы по вчерашней девушке. Заходил в морг, забрал.
— А, ну ладно, — Марина схватила документы, пробежала глазами. Вроде все нормально, умерла от естественных причин. А то вдруг врачебная ошибка, с родственников станется заявление написать. А ей еще за ипотеку платить.
Блин, вот только забыла, и опять вспомнила, Марина от злости аж зашипела. И еще от того, что этот мелкий мерзавец стоит, лыбится, а должен давно уже покалеченный лежать. Покалеченный. Марине пришла в голову мысль.
— Слушай, — она подошла к Артуру поближе, ухватила его за край халата, потянула к себе, прошептала на ухо, — а ты себя тоже можешь лечить?
— Еще как, — подтвердил Артур. Показал на глаз, — представляешь, недели две назад какие-то хулиганы пытались меня избить, еле сбежал от них. Такой фингал был под глазом, на пол лица. Так за час его свел, правда, потом голова целый день болела…
— Ах ты мой умничка, — Марина погладила его пальцем по щеке. Она уже знала, как все обьяснит Максиму, и попробует тот что-то насчет долга сказать. Правда, придется способности парня раскрыть, а этот козырь она пока придерживала. Но все равно, правда вскроется, вон Машка — на работу выйдет, только слепой не увидит, как у нее быстро все зажило. Тут же вспомнила, что уже намекнула Вовчику на предстоящее мероприятие, надо будет что-то придумать, может быть в шутку перевести.
Артур высвободился из цепких пальцев хирурга.
— Что-то еще, Марина Валентиновна? Мне еще гипсовать двоих.
— Нет, иди.
Посмотрела вслед. Точно парень где-то спал, такой бодрый и веселый в пять утра, когда все как сонные мухи ползают на остатках кофейного топлива.
Таким же бодрым Артур был, когда выезжал с парковки на мотоцикле. Рванул по просыпающейся Москве, по еще пустынным улицам, с появившимися трамваями и троллебусами, уже полными маршрутками. Мимо газонов, покрытых сверкающим в свете фонарей инеем, светящихся окон домов. Утро четверга — отличное время. Предпоследний рабочий день, вроде бы и не последний, но почти. А потом выходные, правда, не для всех.
Домой он приехал вовремя — чтобы увидеть, как хлопает дверь на его лестничной площадке, и из Пашкиной квартиры выскакивает Маша, злая, невыспавшаяся, с большой клетчатой сумкой, пиная ее ногами.