— Ну-ну, — произнес он, оттаскивая третьего к его товарищам. Пошарил у него по карманам, достал свой телефон. Сложил из нападавших кучу, отошел на пару шагов, вытянул ладони вперед.
Первое время ничего не происходило, потом над телами появился небольшой дымок. Однако и он быстро исчез. Тела начали расползаться, превращаясь в желе, оно растворяло в себе кости, кожу, одежду, в конце концов образовалась однородная, слегка колышущаяся масса. Артур хлопнул в ладоши, негромко, и масса начала впитываться в землю. Сначала она немного осела, потом процесс пошел быстрее, земля впитывала то, что осталось от нападавших, с каким-то чавканьем, словно поедая что-то вкусное и вязкое. Через минуту на поверхности не осталось и следа от трех гопников.
Артур поковырял щебенку носком кроссовка, вздохнул, дошел до будки охраны.
— Что-то ты долго, — охранник, дедок лет семидесяти, недовольно поглядел на парня. — Я уже идти хотел, проверить. А тот тут одного недавно подрезали, какая-то шпана. Перебираются через крыши, уж и проволокой колючей обмотали, без толку.
— Все нормально, спасибо, — Артур забрал у охранника пропуск, — фонарь вот только не горит.
— Третий день, — подтвердил дедок. — Ты в следующий раз ручной фонарик бери, и свети. Если что, кричи, я хоть и один, но кое-что могу.
И в подтверждение кивнул на двустволку, лежащую прямо на столе.
— Обязательно, — пообещал Артур. — Но фонарь все-таки почините, мало ли что.
14
Неделя у Артура прошла спокойно. Маша уехала «на больничный», так что ее чудесное излечение прошло незамеченным, и толпы жаждущих исцеления не заполнили коридоры больницы. Про гопников, напавших в понедельник, никто не вспоминал, на следующее утро Артур внимательно осмотрел место схватки, но кроме остаточных эманаций, ничего не увидел. А значит, и остальные тоже. Марина что-то поутихла и не старалась залезть в трусы, хотя иногда странно поглядывала. У нее со старшей медсестрой образовался молчаливый союз, при виде Артура обе провожали его взглядами, потом перешептывались. Вот что, скажите, может быть общего у женщин слегка за тридцать и недалеко за шестьдесят? А ведь образовалось.
Но иномирянина все эти взгляды и перешёптывания ничуть не беспокоили. Скорее, беспокоил Павел. Потому что Маша переселилась к нему. Громов тоже сначала был чуть шокирован, когда девушка заявилась на порог его квартиры с сумкой и слезами, мол, дома ей жить не дают. Но потом быстро сдался и даже нашел в этом какой-то плюс. Хотя, на взгляд Артура, это был очень жирный минус. Машу соседство с медбратом напрягало, они не пересекались, но каждый раз, выходя из дома, девушка смотрела в глазок, не идет ли ненавистный спаситель.