Светлана ахнула, схватилась за сердце, побледнела.

— Ты что делаешь, — Павел разьярился, вскочил, схватил Артура за грудки, затряс. Тот не сопротивлялся. — Ты хоть думай, что говоришь.

— Отпусти.

Паша отбросил родственника на стул, тот поправил воротник халата, откашлялся.

— Ну ты и бычара, не стыдно маленьких обижать? Ладно, Светлана Петровна, слушайте внимательно. Ничего с вашим Павлом не сделается, если он уйдет порталом. Все проблемы в том, что его дар, а у вашего сына магический дар, не активирован. От этого все проблемы. Муж ваш, к сожалению, как псион никуда не годится, может для этого мира он великий волшебник, а у нас так, обычный, в отличие от Пашкиного деда, и тем более — от прадеда. По этой, ну и по другой причине лечить он сына не мог, хоть и пытался. Но диагностику смог поставить, и расчитал, когда надо его отсюда забирать. Активировать дар тут нельзя, — ответил он на невысказанный вопрос. — Ваш муж достал определенного вида семена, мы их называем ши, такой особый сорт кофе, очень редкий, они в принципе могут на какое-то время стабилизировать состояние, но тут, в этом мире, не работают. Я вылечить его не могу, у Павла, как и у Марка, очень высокая сопротивляемость сознания, ментальный блок не дает чужому воздействию что-то сделать. С одной стороны это хорошо, голову не задурят, ну а с другой — уровень псиона для лечения должен быть высоким.

— А там помогут?

— Да. Здесь я ничего не могу сделать, на той стороне есть маги, которым потребуется для исправления несколько секунд.

— Значит, у меня есть семь лет? — задумчиво сказал Павел.

— Нет у тебя семи лет, — жестко ответил Артур. — Если ты думаешь, что на той стороне очередь стоит из спасателей, ты ошибаешься. Я — твой единственный шанс. Без меня не открыть портал, значит, тебе уходить первому. Так что через три-четыре месяца ты либо переходишь на Землю-ноль, лечишься, активируешь дар и все остальное, либо остаешься здесь и через семь лет умираешь. Хотя возможно, от головной боли ты загнешься гораздо раньше.

— Тебе плохо, Паша? — жалобно, что совсем было на нее не похоже, спросила мать.

— Терпимо. Ты сама-то как это представляешь — ты здесь, я там?

— Знаешь, — Светлана через силу улыбнулась, — когда мать знает, что у ее ребенка все хорошо, пусть даже она никогда его не увидит, этого достаточно. К тому же, у нас есть четыре месяца.

— Не раскисайте, — Артур подмигнул. — Я же здесь, так почему Павлу тоже не вернуться сюда.

Мать с надеждой посмотрела на сына.

— Я вернусь, — тот кивнул. — Обязательно.

— Тогда, — Светлана выпрямилась, — жизнь продолжается. Ребята, вы занимайтесь своими делами, а меня ждут.