Так что в восемь лендровер уже стоял на стоянке, а братья Громовы, пройдя мимо охраны, прошли по переходу третьего этажа к месту работы.

— Вы как всегда с утра пораньше, Павел Анатольевич, — старшая медсестра, несмотря на пенсионный возраст, сама приходила к семи тридцати. — Как выходные прошли?

— Спасибо, Елен Санна, вот, с братом по музеям и выставкам прошвырнулись, показываю культурные, так сказать, сокровища нашей столицы.

— Ой молодцы, — Елена Александровна одарила младшего Громова улыбкой. Раз по музеям ходит, видимо, не совсем пропащий юноша.

Прием начинался в 10−00, после утреннего обхода, но перед кабинетом уже сидело два человека, один — в голеностопном бандаже, второй с повязкой на голове.

— Вот этот — ДМСник, — шепнула Павлу медсестра.

Платники шли небольшой прибавкой к зарплате, так что Павел не возражал. Он сразу провел парня с лодыжкой и оплаченным полисом в кабинет, а второго, бюджетного, оставил Артуру.

— Как перевязку делать — помнишь?

Тот только усмехнулся, провел пациента вслед за собой в процедурную, усадил на кушетку, достал из шкафа бинты, быстро размотал старую повязку, полюбовался разбитым лбом.

— Где ж тебя так угораздило?

— В спортзале грифом от штанги, — охотно ответил парень и в красках рассказал, как все это произошло. Видно было, что факт удара металлическим предметом по черепу его нисколько не тяготит. Артур, вполуха слушая нескончаемый поток подробностей, потрогал рану.

— Слушай, есть мазь итальянская, помажу — завтра будешь как новенький.

— Точно? — ушибленный в голову засомневался.

— Стопудово.

— Дорого?

— Полторашка.

— Что-то дофига, — возмутился пациент.

— Сейчас не платишь. Если завтра все пройдет, деньги принесешь.

— Да не вопрос, — парень обрадовался. Не пройдет — можно не платить, и пройдет если вдруг, никто же его силком сюда не тащит. — Давай.

Артур достал из шкафа цинковую мазь, подмигнул пациенту, шлепнул на лоб, размазал широко, наложил новую повязку.

— Что, и все? — за полторы тысячи клиент ожидал большего.

— Могу станцевать еще. Но это дороже.

Клиент осознал и обещал все сделать как уговорено — до утра повязку не трогать, а уже тогда посмотреть, и если все пройдет, завезти деньги. Медбрат даже не настаивал, чтобы это было завтра, сказано было — при случае.

Медсестра, наблюдавшая через полуоткрытую дверь за махинациями новенького, после ухода пациента прошипела:

— Ты что себе позволяешь? Только появился, и уже деньги с больных вымогаешь? Какой завтра, его только пять дней назад с сотрясением привезли, там еще минимум две недели будет заживать, а потом еще шрам удалять, хотя откуда у этого босяка деньги. Появится Николай Степанович, пусть с тобой разбирается.