— Кстати, спасибо, что напомнили. С Ивана тоже желание по востребованию, — усмехнулся я и уточнил: — Так что, мне отправляться в Новосибирск, или ваши планы изменились? Теперь переживаете за целостность своих Ронинов, а не мою? — я вытащил из кармана телефон, посмотрел на экран и хмыкнул: — Только решайте быстрее, уже три часа утра, а мне к одиннадцати на занятия.

Аврелий тяжко вздохнул:

— Духовка настроена. Если она вообще уцелела, конечно, то можешь прыгать в Новосибирск. Тебя уже заждались.

— Прекрасно, — я обозначил полупоклон и зашёл в помещение шиномонтажки. Печь не пострадала. Я распахнул дверцу, засунул голову в духовку, и меня мгновенно засосало внутрь, закрутило, вытянуло, разрезало и расщепило. Ощущения были премерзкие — словно меня пропустили через мясорубку, а потом зашвырнули в бушующий торнадо. Я не мог понять, где мои ноги, а где — руки или голова. Казалось, это длилось несколько часов, пока меня не выплюнуло из точно такой же духовки, но в другом месте. Если точнее — в небольшом деревянном сарае, у которого не было передней стены. Перед сарайчиком, на круглой поляне, стояло девять человек. Фотографии восьмерых я видел в папочке со сделками — группа, с которой мне предстоит пойти в Данж.

— Здравствуйте, я — координатор, Альберт Павлович, — представился девятый. — Разрешение для вас в Информационном Бюро уже получено, так что можете выступать в поход. Он предварительный, для исследования местности. Более серьёзную экспедицию можно будет организовать в следующий раз. Если вы, конечно, захотите продлить сделку, — Альберт усмехнулся и указал на высокого крепкого, но… горбатого мужика: — Все документы у вашего командира.

— Что-то Аврелий подложил нам свинью, — презрительно меня оглядев, прогремел Горбатый. — Тебе сколько лет, дед? Ты вообще как ходишь-то? Песок ещё не сыплется?

Я окинул их быстрым взглядом и мысленно поморщился — да уж, не зря Аврелий предупреждал, чтобы я был осторожнее. Моя группа не вселяла доверие. Я, конечно, не привык судить книгу по обложке, но во всех правилах бывает исключение. У Горбатого и его дружков были бандитские рожи, не обременённые интеллектом. Зато гнусность из них лилась через край. Таким ударить в спину — плюнуть и растереть. Хорошо, что я по ошибке взял стариковский паспорт и в итоге пошёл на дело в гриме. Наверное, и дальше буду пользоваться услугами Ивана, чтобы никто не узнал в неприметном старикане Марка Ломоносова.

— Эх, сынок, ты меня так просто со счетов не списывай! — прохрипел я, изменив голос. — Хорошего романовца из меня не вышло, но в Академии я всё равно до аметиста дослужился!