— Ну, рассказывайте, — протянул он слегка подобревшим голосом и упал в кресло.

— Я думал, это ты расскажешь, зачем прислал своих людей, чтобы меня убить, — усмехнулся Аврелий. — Нам вроде бы нечего делить. Я в твои дела не лезу. Или ты раззявил пасть на мой кусок пирога⁈ — он резко повысил голос и долбанул кулаком по столу. — Жадный мерзавец!

— Два дня назад пятеро моих работников исчезли, — процедил Гаврош, проигнорировав оскорбление. — А сегодня ночью мне сообщают, что их привезли в центральный морг. Привезли, между прочим, твои люди, Аврелий. Твои! — он сделал глоток водки и вытер губы о плечо. — Но и на этом сюрпризы не закончились. Всего пару часов спустя на мой ломбард нападает отряд Ронинов…

— Ты кого-нибудь узнал в лицо? — перебил его Аврелий.

— Нет, но мне и не требовалось, — скривился Гаврош. — Они думали, что пристрелили меня, поэтому трепали языками, не скрываясь. Обсуждали, почему ты решил объявить мне войну. Гадали, какую награду выдашь за такое важное задание. Криминального авторитета прикончили — не хухры-мухры! — он хрипло рассмеялся. — Я подождал, когда они удочки-то смотают, и тоже свалил. Чтобы подготовить ответный визит, а то как-то некультурно… А я ведь манерам обучен и не хочу, чтоб меня варваром считали!

— Это были… — начал Аврелий.

Но Гаврош внезапно вскочил, швырнул бутылку водки в стену и проорал:

— Я не закончил! — он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и издевательски поклонился: — Пардоньте, не люблю, когда мне не дают договорить мысль. О чём это я… Ах, точно! Твоих людей видели, когда они покидали ломбард. Их даже сняла камера магазинчика на противоположной стороне улицы.

— Я действительно прислал их, чтобы они тебя проучили, — равнодушно пожал плечами Аврелий. — Те пятеро… Мы нашли их в фургоне, через пару минут после того, как на меня напали. Их отравили ядом. Ну, это понятно — замели следы, чтобы я через исполнителей не вышел на заказчика. Твоих людей узнали, и я приказал прикончить тебя. Потому что я не собираюсь терпеть таких оскорблений. В моём доме! Меня! Убить! — не спрашивая разрешения, он открыл бар, достал бутылку виски и налил немного в бокал. — М-м-м-м, ваниль и дуб, люблю классику.

— Вы забыли о клубе, — подсказал я. — «Танцевальное наслаждение».

Гаврош перевёл на меня вопросительный взгляд.

— Клуб принадлежит Аврелию, и его сотрудников безжалостно вырезали, — я всерьёз подумывал рассказать о подкинутом бумажнике, в котором лежала семейная фотография Ломоносовых и медальон с гравировкой, но решил попридержать информацию. С такими ребятами, как Гаврош и Аврелий, честность не лучший инструмент.