Справился Крабогном за десять минут — в столовую вернулся, как раз когда Коноваловы доедали гуляш. Не борщ, конечно, но в гуляшной подливке много помидоров и специй, они уж точно забьют вкус Эликсира Честности. Крабогном подкрался к столику Коноваловых и щедро налил зелье в их тарелки. Я с удовольствием смотрел, как они зачёрпывают ложкой и проглатывают остатки мяса. Эликсир начнёт действовать через пять минут. Я с предвкушением улыбнулся и воткнул вилку в котлету.

— Слушайте, вам, наверное, некогда… — неуверенно проговорил Саша, сделал глоток какао, прочистил горло и продолжил жёстче и грубее. Таким тоном обычно предъявляют ультиматумы: — Короче, вы приглашены на Императорский бал в честь помолвки моей младшей сестры.

Я вспомнил Риту — ей сколько? шесть или семь лет? — подавился и закашлялся.

— А можно взять с собой маму? — деловито уточнил Егор. — Она всегда мечтала побывать в Императорском дворце. Так всегда отцу и говорила: «Ешь, что приготовила, перебирать будешь, когда мы в Императорском дворце жить будем! Я тебе не дочь миллионера!»

— Можно, — великодушно разрешил Саша, впечатлённый семейными историями Егора.

— Меня не пустят, — Кристина резко стала угрюмой и разрезала куриную грудку с такой силой, словно она была её злейшим врагом.

— Почему? — удивился Саша, с него слетела напускная суровость.

— Я из безродных, — процедила она.

— Я тоже, — вставил Егор.

— Я проверку охраны не пройду, — выплюнула Кристина, с яростью на него посмотрев. На моей памяти она впервые рассердилась на Егора, так как обычно защищала его от нападок. Но сейчас он фактически вынудил её объяснять то, о чём бы она хотела промолчать. Кристина вдохнула, выдохнула и сказала уже немного спокойнее: — Мои родственнички — уголовники.

— Я оформлю именные приглашения лично от Старшего Цесаревича. То есть от меня, — произнёс Саша. — Не беспокойся.

— Спасибо, — пробормотала Кристина. — Простите, семья — тяжёлая тема.

— А на меня все будут пялиться и поливать грязью за глаза, — горько усмехнулся Саша и улыбнулся. — Откровенность на откровенность. Я боялся, что вы не согласитесь. Не знаю, как бы пережил этот проклятый бал без поддержки. Это будет моим первым выходом в свет после отлучения от престола.

— А я писался в кровать до пяти лет, — сообщил Егор и, когда Кристина и Саша изумлённо на него уставились, пояснил: — Откровенность на откровенность.

— Кстати, о детях, — протянул я. — Сколько лет твоей сестре? Мне казалось, что она слишком мала для замужества. Или это династический брак и её жениху годика три?