— Назовите какой-нибудь хитровыдуманный цвет.

— Что? Ты в дизайнеры заделался, что ли? — заржал Васька.

— Жена скатерть выбирает, — пробурчал покрасневший Петрович. Ему было неловко участвовать в этих бабских делах. Он — здоровый мужик под два метра ростом, косая сажень в плечах! Он любого бандита в две секунды скрутит, а тут — о цвете скатерти думать!

— Голубиное крыло с оттенком цуккини, — вдруг бросил флегматичный Гоша.

— Тебе нормальной еды мало? На голубей переключился? — Васька от смеха согнулся пополам, из его глаз брызнули слёзы. Хохмач.

— А это и не еда. Цвет, — хмыкнул Гоша и великодушно объяснил: — Мы позавчера с моей посрались. Заходит, значит, она домой и спрашивает: «Есть ли во мне что-то новое? Может, что-то поменялось?» И бровями такая — вжух-вжух. Ну, я сдуру и подумал, что она так намекает, типа поближе её надо изучить. Целовать начал, к кровати подталкивать, а она заарканилась. Никаких потрахушек, пока не скажу, что изменилось! Типа я озабоченный дурак, а ведь она ради меня старается, — Гоша кисло улыбнулся. — В общем, чо. Ногти она покрасила. В цвет голубиного крыла с оттенком цуккини.

— Во как, — задумчиво протянул Васька и уточнил: — А на что этот цвет похож?

— Да обычный серый, — передёрнул плечами Гоша. — Правда, когда я ей так сказал, она меня чуть с говном не съела.

Петрович невесело рассмеялся, напечатал жене: «Скатерть нужна цвета голубиного крыла с оттенком цуккини. Отлично подойдёт к нашим обоям в гостиной». На самом деле нихрена не подойдёт — обои у них в гостиной были нежно-красного цвета, и серый там будет ни к селу ни к городу. Но Петрович надеялся таким образом озадачить жену на пару часов — пусть гадает, как выглядит голубиное крыло с оттенком цуккини. Он не ошибся — через пару минут ему пришло сообщение «Никогда о таком не слышала. Что это за цвет?» Петрович быстро отписался: «Серьёзно, ты не знаешь о трендах сезона? Не могу разговаривать, перевозим важный груз» — и выключил телефон. Технически он соврал — сегодня Несвицкие наняли их для транспортировки невероятно ценного артефакта. Они подписали кучу бумажек о неразглашении. Пока всё шло гладко — ни сучка ни задоринки. Петрович выглянул в окно. Охранная система молчала, подозрительных машин на хвосте не было. Отлично. Видимо, Боги смилостивились и последний день перед пенсией пройдёт спокойно.

Как только он об этом подумал, впереди завизжали шины — на перекрёсток вылетел здоровенный бензовоз и врезался в здание. Прогрохотал взрыв. Зацепило электрический столб — он накренился и рухнул, провода стеганули по несчастным прохожим. Первый шок прошёл, и люди принялись вопить от страха и разбегаться в разные стороны. Разумеется, те, кто был способен ходить. Петрович наблюдал за аварией с цинизмом. Их машину не задело — прекрасно. Сдать назад и уехать с этой улицы можно — великолепно. А вот продолжить двигаться по принятому маршруту нельзя — это уже хуже. Придётся сделать большой крюк, но в принципе… Петрович прикинул хер к носу и кивнул — в принципе, они успеют в назначенный срок. Он постучал по перегородке, которая отделяла кузов от кабины водителя, и крикнул: