Я врубил телевизор, включил пятый канал и застыл на месте. Лицо Саши показывали на весь экран, и его выражение было как у человека, который твёрдо решил сигануть с утёса на скалы. Он стоял за трибуной и смотрел на журналистов с лёгкой презрительной ухмылкой.
— Вы хотели правду? Она очень проста. Мой отец — и ваш Император — отказался выкупать своего сына у похитителей. Какая твёрдость духа! Нужно обладать поистине стальным стержнем, чтобы… — он выдержал театральную паузу и гневно выдал: — Чтобы продать своего сына ради придуманных им же принципов!
Глава 14
Где-то в другом измерении, место без времени и магии, два дня назад .
Владимир озадаченно огляделся и ровным голосом спросил:
— И что мне делать?
— Жить, — ответил бомж и улыбнулся, демонстрируя, что у него нет трёх верхних зубов. Он почесал грязные взлохмаченные волосы и улёгся на каменный пол. Владимир постоял над ним пару минут, ожидая хоть каких-то объяснений, но в помещении повисла мёртвая тишина. В другой ситуации Владимир уже бы пнул его под рёбра и велел бы не выкобениваться. С шутниками-идиотами у него был короткий разговор. Однако перед ним лежал далеко не обычный клоун. Точнее — совсем не клоун. Бомж постоянно говорил иносказаниями с двойным или тройным смыслом. Что он имел в виду, говоря: «Жить»? Владимир тяжело вздохнул, вытянулся неподалёку от бомжа и ещё раз огляделся. Каменная комната высотой около трёх метров. А шириной и длиной — по четыре. Абсолютно пустая. Ничем не примечательная. Он попытался наколдовать простенькое заклинание, но не получилось. Бомж не соврал, комната не пропускала магическую энергию и не позволяла её создавать.
— Долго мы здесь пробудем? — уточнил Владимир. Всё время он мысленно считал секунды. Сейчас он как раз дошёл до трёхтысячной. Прошёл почти час, а ничего не происходило. Вообще ничего. Бомж тупо пялился в потолок.
— Несколько суток.
— Чего ты ждёшь? Какого результата? — Владимир начинал терять терпение. Ему пришлось напомнить себе, что перед ним вообще-то настоящий Бог. В нём взыграла активная вспыльчивая натура, которая не терпела безделья и неизвестности.
— Жизни, — проронил бомж, не открывая глаз.
Владимир повернул голову и уставился на него. Неужели этот грязный оборванец действительно вылечил его жену? Может, всё просто удачно совпало? А Владимир уши развесил — поверил бредням какого-то сумасшедшего… Как только он об этом подумал, из комнаты словно бы моментально высосали воздух. Он не мог дышать, его горло скрутило, а руки и ноги окаменели и намертво прикипели к полу. Бомж захрипел, его тело выгнулось так сильно, что захрустели ломающиеся кости. Синее лицо, выпученные глаза, изо рта стекает желтоватая пена. Он бился в агонии. Владимир пялился на него в ужасе — если Бог умрёт, то и он вместе с ним! Они сдохнут на пару! Владимир никогда не выберется из божественной ловушки! Как раньше, на поле боя, он молился Дыю — Богу войны, так и сейчас он взмолился к бомжу. Он так и не узнал настоящее имя бомжа… то есть Бога. Поэтому так и называл его бомжом.