— Думается мне, что кол — чересчур жестокая казнь за такие преступления, — возразил Сварожич.

— Но если ещё раз нарушат — точно на кол! — пьяно проорал Припегала и шваркнул бутылкой об пол. Осколки разлетелись в разные стороны, вино выплеснулось на платье Живы. Она взвизгнула и отвесила затрещину Припегале. Богиня плодородия, покровительница матерей: дородная телом, с грубыми чертами лица и мозолями на ладонях, словно она с утра до ночи трудится в полях. Она всегда стеснялась своей внешности, самая непримечательная из Богов. За спиной её называли страшной и посмеивались, особенно — Мокошь. Хорс покачал головой. Смеётся тот, кто смеётся последним.

— Пять божественных артефактов с каждого нарушителя! — постановил Перун через пару минут, и остальные Боги согласились с его вердиктом. Кроме Дыя — Бог войны размахивал мечом и грозил отрубить головы Рарогу и Подаге, а также Припегале — за надоедливость и перегар. В конце концов, Сварожич его утихомирил, и Перун напоследок уточнил: — Можно заканчивать собрание? Или на повестке дня есть ещё какие-нибудь нарушения?

Сварожич выдержал паузу, и Хорс почувствовал, как Перун напрягся — приготовившись то ли к битве, то ли к побегу. Дый резко повернулся и уставился на Сварожича — его предупреждали, чтобы не высовывался и ни в коем случае не атаковал Перуна, однако в запале Дый терял здравомыслие. Он многозначительно оскалился и начал поднимать меч. Видимо, решил, что молчание Сварожича — знак, что вот-вот Перуна обвинят в самоуправстве и свершится революция. Как ни странно, первым среагировал Припегала. Он схватил бутылку с вином и шандарахнул ею Дыя по затылку. С тихим вскриком Бог войны потерял сознание и рухнул на пол.

— Он хотел отрубить голову Прове, — невинно похлопал глазами Припегала и присосался к кувшину с медовухой.

Сварожич смерил его тяжёлым взглядом, повернулся к Перуну и ответил:

— Да, брат, собрание можно заканчивать. Все виновные наказаны.

— Прекрасно, — Перун отпустил всех Богов, отказался от гостеприимства Сварожича и поспешно отбыл. Припегала незаметно свалил в свои владения, подальше от мстительного Дыя. Тот очень быстро очухался после удара по голове и, подгоняемый жаждой возмездия, бросился в погоню за Припегалой. Хорс тоже притворился, что покинул особняк Сварожича, но незаметно вернулся и устроился в саду. Фруктовые деревья обладали удивительными способностями — они скрывали от чужих глаз всё, что происходит под их сенью. Разумеется, эти чудесные яблони и груши — результат экспериментов Мокоши. Она говорила, что придумала их специально для влюблённых сердец, чтобы те могли спрятаться от ханжеского осуждения. Эх, Мокошь, Мокошь… Иногда она была такой романтичной.