…Возвращаясь к нашим баранам, бывшие пираты и низший состав боевых групп даже на пару часов без нашего ведома не смогут покинуть город или ошиваться в подозрительном месте… Повязки работают. Но как выяснилось на практике — против дезертирства они не спасают. Что в первую очередь сделал каждый из семерых сбежавших, как только оказался «на свободе»? Правильно. Сменив одежду, каждый из них сорвал и выкинул повязку в кусты или прямо на дорогу, даже не догадываясь об их скрытом свойстве. А ведь у нас был с Луньес разговор на эту тему… Мой скепсис она тогда не разделила.

* * *

Меры оказались сверхэффективными. Листовки сработали как надо. Уже к четырем часам вечера «сбежашек-потеряшек» нашли. Пятеро явились с повинной и принесли мертвое тело шестого. Седьмого существенно избитым и с простреленными коленами привели несколько «городских охотников» из числа местных жителей, которые выследили его в пригороде с помощью собак-нюхачей.

Сдаваться гнида не собирался, оказал вооруженное сопротивление и при захвате успел снести голову собаке и убить одного человека. По совпадению — именно он надругался над женщиной. Видимо, почувствовал, что так просто насильника никто отпускать не собирался даже при добровольной сдаче. В моих рядах изнасилование, причем вне зависимости — кого, официально одно из самых тяжких преступлений, если доказано: предусматривалась смертная казнь с припиской — вне зависимости от былых заслуг и отпущений. Не способных контролировать свои инстинкты идиотов до этого момента просто не находилось.

Охотники за головами получили свою заслуженную награду, поделили и обрадованные ушли. Мне не жалко.

* * *

Казнь вышла показательной. На плацу собралось под двести человек, из которых почти половина были новобранцами; несколько десятков бойцов Луньес, пожелавших поприсутствовать, а также заключенные из числа бывших пиратов Филча, которых планировалось завербовать в будущем в первую очередь.

Я не стал особо лютовать. Сначала смертника подвесили, поскольку стоять на своих двоих он не мог, после чего к нему проковыляли двое бойцов с заплывшими лицами, кому не посчастливилось быть связанными с ним «штурвалом». Один — из сбежавших, но вернувшихся, другой… Просто не повезло, такое тоже бывает. Несколько минут смертника от души мутузили, словно грушу.

…Голову отрубать пришлось лично командиру группы, в которой числился дезертир. Его руки дрогнули лишь единожды.

Проняло многих. Почти все понимали, насколько в наших условиях это вынужденная мера. Не увидел ни одного лица, который бы получал удовольствие от увиденной казни. Задумчивость. Отвращение. Опаска. Страх. Одобрение. Осуждение. Принятие.