Тишина в приемной становится такой плотной, что ее можно резать ножом.
Слышу тихий, хриплый вздох.
Его рука тянется ко мне.
Внутренне сжимаюсь, ожидая, что он сейчас потрясет меня за плечо, но вместо этого его большие, горячие пальцы почти невесомо касаются моей головы.
Он осторожно убирает выбившуюся прядь волос с моего лица и заправляет ее мне за ухо.
От этой нежности, от этого контраста с его обычным поведением, меня прошибает такой дрожью, что я чуть не выдаю себя.
По коже бегут мурашки размером с хорошего жука.
Он задерживает пальцы на моей щеке на какую-то бесконечную, сумасшедшую секунду.
Его большой палец едва ощутимо гладит мою скулу. В этом прикосновении столько невысказанной, сдерживаемой силы и чего-то еще, такого пронзительного, что у меня предательски щиплет в глазах.
— Дурочка упрямая, — шепчет он в темноту так тихо, что я скорее читаю по губам, чем слышу.
В его голосе нет и капли надменности. Только усталость. И что-то до одури похожее на… вину?
Руслан убирает руку. Раздается тихий щелчок мыши. Слышится шуршание принтера, выплевывающего готовые страницы сводного отчета.
Руслан аккуратно скрепляет листы степлером. Кладет готовую папку на самый центр моего стола.
Берет свой галстук и, стараясь не шуметь, уходит в свой кабинет.
Я лежу на столе еще минут десять, боясь пошевелиться. Мое сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно на первом этаже.
Наконец, я медленно, как старуха, поднимаю голову.
Пиджак, пахнущий сандалом, соскальзывает с моих плеч на колени.
Я смотрю на монитор. Все таблицы закрыты. На столе, прямо передо мной, лежит выверенный до копейки аудит трех томов «Зеленой поймы». Сверху прикреплен желтый стикер.
На нем стремительным, летящим почерком Руслана написано всего четыре слова:
«У тебя сегодня отгул».
Я смотрю на эту записку, на его пиджак на своих коленях, на распечатанный отчет.
Внутри меня рушатся города, горят мосты и ломаются стены, которые я возводила все эти годы.
Мой гнев испарился. Стерва, которую я с таким трудом в себе пестовала, забилась в угол и подняла белый флаг.
Я прижимаю ладони к пылающим щекам и истерично смеюсь, чувствуя, как по подбородку катятся слезы.
Руслан Тимурович, чертов ты манипулятор с комплексом спасателя.
Только что ты совершил роковую ошибку. Ты показал мне, что у тебя есть сердце. И теперь, я до него доберусь. Честное слово.
Глава 8. Марина
Глава 8. Марина
Я еду домой в такси, привалившись виском к дребезжащему стеклу, и чувствую себя так, словно меня переехал каток, а потом сдал назад, и переехал еще раз.
Глаза слипаются, во рту привкус пыли и дешевого кофе, а в голове — звенящая пустота, в которой эхом отдается только один запах. Запах сандала с пиджака Руслана Тимуровича.