Каким же феноменальным кретином я был!

Всю жизнь окружал себя прозрачными, анорексичными нимфами, падающими в обморок от углеводов.

А настоящий эталон сейчас сопит мне в плечо — сочная, пышная, невероятная Марина.

Солнце уже в зените. Мы лежим в скомканных простынях. Я глажу ее волосы, переполненный нежностью, как вдруг в мозгу вспыхивает страшное, как выстрел, слово:

Жена.

Марина шевелится, прижимаясь ко мне теснее.

— М-м... Руслан... — сонно бормочет она, потираясь щекой о мою грудь. — Ты такой теплый...

Я закрываю глаза, чувствуя, как меня разрывает на две части. Я люблю ее. Я, черт возьми, пропал, влип, сошел с ума от этой женщины.

Но сделать предложение? Встать на одно колено и отдать свою свободу, свои активы, свою безопасность в чужие руки?

«Нет, — панически стучит в мозгу. — Нет, я не могу. Я дам ей все! Статус, деньги, лучшую должность в "Вертикали". Я куплю ей квартиру, машину, я завалю ее подарками. Мы будем жить вместе, путешествовать, я никогда ни на кого больше не посмотрю».

Но жениться?

Я сжимаю зубы так, что сводит челюсть. Страх оказаться уязвимым, страх потерять контроль над своей жизнью пересиливает все. Я боюсь. Я до одури боюсь этого шага.

Я осторожно обнимаю Марину, прижимая ее к себе, словно кто-то прямо сейчас пытается ее отнять.

«Ты будешь моей, — мысленно клянусь я, глядя в потолок. — Ты всегда будешь моей. Но кольца... кольца не будет. Я просто не смогу».

Глава 18. Марина

Глава 18. Марина

Глава 18. Марина

Восхитительный отпуск подходит к концу.

Шереметьево встречает нас свинцовым, низким небом, моросящим дождем и температурой, от которой хочется немедленно завернуться в ковер.

Как только шасси с глухим стуком касаются взлетно-посадочной полосы, сказка заканчивается.

Всю эту неделю в Сочи я жила в каком-то ванильно-карамельном бреду.

Мы смеялись, пили ледяное шампанское, занимались сумасшедшим, выматывающим сексом до потери пульса, и Руслан был... заботливым, внимательным, горячим.

Мужчиной, за которым хочется идти на край света.

Но сейчас, глядя на унылый пейзаж в иллюминатор, я вдруг слышу, как в моей голове громко и отчетливо щелкает тумблер.

Моя внутренняя стерва, которая всю неделю провалялась в коме от передозировки эндорфинов и морского воздуха, резко открывает глаза, садится и отвешивает мне звонкую, отрезвляющую пощечину.

«Ты что творишь, идиотка?» — шипит она моим же голосом.

Я зажмуриваюсь.

Я — без пяти минут дипломированный экономист. Я привыкла сводить баланс и просчитывать риски.

И сейчас, в суровой московской реальности, дебет с кредитом катастрофически не сходится.