Ее глаза, густо подведенные черным карандашом, расширяются до размеров чайных блюдец. Она сбрасывает с себя оцепенение, поворачивается к Славе и...
Звонкая, отборная оплеуха прилетает Славе прямо в его холеную щеку. Звук такой сочный и громкий, что я даже на секунду перестаю дышать от неожиданности.
— Ах ты ж лживая скотина! — визжит брюнетка прижимая одеяло к ключицам. — Ты же клялся мне, что не спишь с ней уже год! Пел мне в уши, что вы давно чужие люди и просто соседи по квартире! Подлец!
Слава хватается за пылающую щеку. Его лицо идет некрасивыми красными пятнами.
Он растерян, унижен тем, что его поймали на вранье обе женщины сразу, но вместо того, чтобы попытаться как-то сгладить ситуацию, он снова срывается на мне.
Словно это я виновата в том, что он не умеет держать свои штаны застегнутыми.
— Да пошла ты, Марина! — орет он, брызгая слюной и окончательно теряя человеческий облик. — Ты только про свою долбаную работу и думаешь! Карьеристка недоделанная! Пустоцвет! Кому твои отчеты нужны, если ты как баба — полный ноль?! Ты же теперь вообще останешься одна! Сдохнешь в одиночестве со своими кастрюлями и графиками! Да на тебя больше ни один мужик в здравом уме не посмотрит!
Я стою посреди комнаты, глядя на этого жалкого, красного от злости человека, с которым прожила столько лет и ради которого старалась быть идеальной женой.
Сердце колотится в горле, на глазах выступают слезы обиды, но сквозь эту пронзительную, удушающую боль пробивается осознание того, что этот возмутительный фарс — это не просто предательство.
Это точка.
И, возможно, первый день в моей новой жизни, в которой мне никогда не придется гладить чужие брюки.
Глава 2. Марина
Глава 2. Марина
Брюнетка, извиваясь, как прижатая дверью гадюка, первой нарушает эту паузу.
Она судорожно выхватывает из-под Славы край одеяла, оставляя его сидеть на матрасе без ничего.
— Кретин! — шипит она ему в лицо, натягивая кружевное белье, и ее голос вибрирует от ярости. — «Мы спим в разных спальнях», да?! «Она меня не понимает», да?! Да пошел ты к черту, неудачник!
Она застегивает юбку, хватает сумочку и, даже не взглянув на меня, вылетает из квартиры.
Слава остается один на один со мной.
И со своей голой, съежившейся от страха гордостью. Он пытается натянуть на себя какую-то снисходительную ухмылку, но видно, что ему не весело.
— Марин, ну ты чего завелась? — бормочет он, не сдвигаясь с места. — Ну оступился, с кем не бывает?
— Пошел вон отсюда!
— Мы же взрослые люди, давай без истерик. Я никуда не пойду, это и мой дом тоже!
Я молчу. Воздух в легких превращается в воспламеняющуюся смесь.