Он останавливается в шаге от меня. В полумраке его серые глаза кажутся абсолютно бездонными колодцами.

— Как я на тебя смотрю, Марина? — его низкий голос бьет прямо по моим оголенным нервам.

— Так, словно... словно собираетесь меня сожрать! — в отчаянии выкрикиваю я.

Ветер подхватывает подол моего грязного жакета.

— Хватит! Прекратите! Я вам не игрушка для снятия стресса!

Очередная волна с шипением накатывает на берег, ледяной, соленой пеной окатывая мои щиколотки.

— Твою ж! — ядовито шиплю я, пытаясь неуклюже отпрыгнуть от ледяной воды, но моя босая нога предательски скользит по мокрому, круглому камню.

Я взмахиваю руками, готовясь с позором рухнуть прямо в Черное море, в эту пену и грязь. Но я не падаю.

Его руки смыкаются на моей талии быстрее, чем я успеваю издать хоть звук.

Руслан делает резкий рывок, выдергивая меня из воды, и впечатывает в свое литое тело. Мои ладони инстинктивно упираются в его грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую, как тяжело и гулко бьется его сердце.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — хрипло, со сбитым дыханием рычит он. Его слова обжигают кожу. — Ты орешь на меня. Пытаешься ужалить побольнее. Строишь из себя железную леди... А сама дрожишь, когда я просто стою рядом.

— Я дрожу от холода! И от ярости! — задыхаясь, вру я, пытаясь вырваться, но его хватка на моей талии становится только крепче, собственнически сминая ткань.

Мой пульс бьет в висках так, что я глохну.

— Врешь, — шепчет он, и его глаза вспыхивают во тьме темным, сумасшедшим огнем. — Ты дрожишь, потому что хочешь этого не меньше, чем я.

И он не дает мне шанса ответить.

Он сминает мои губы сокрушительным, отчаянным поцелуем, в котором нет ни грамма корпоративной субординации.

Это взрыв.

Короткое замыкание. Мой разум отключается, все аргументы сгорают дотла.

Сдаваясь, я издаю сдавленный, жалкий стон, и мои пальцы сами зарываются в его густые, растрепанные ветром волосы.

— Руслан... — шепчу я, впервые называя его просто по имени.

Его взгляд падает на мои губы.

— Скажи, что ты хочешь, чтобы я остановился. Скажи это прямо сейчас, Марина, или я за себя не ручаюсь, — рычит он, и его пальцы зарываются в мои волосы на затылке.

Я смотрю в его глаза, приподнимаюсь на цыпочки и выдыхаю:

— Не останавливайся.

Сдавленный, торжествующий стон вырывается из его груди. Он сминает меня в объятиях и жадно целует.

Мы отрываемся друг от друга ровно на ту долю секунды, которая необходима, чтобы не умереть от кислородного голодания.

Мои губы горят, волосы окончательно превратились в воронье гнездо, а в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме пульсирующего, животного инстинкта: еще.