— Э-э-э… — протянул я, здорово удивленный. — А можно мне с этим Александром Громовым поговорить?

— С чего бы разрешать вам это, граф? — проворчал дежурный.

— Ну… — замялся я, не придумав ничего дельного на скорую руку. — Хочу посмотреть в бесстыжие глаза человека, укравшего у меня девушку.

— Обойдетесь, — аж оторопел мужчина. — Не хватало еще, чтобы вы у нас тут счеты сводили.

— Да, бросьте, — покачал головой я. — Не буду я бить человека в наручниках. Надо просто поговорить.

Стражник как-то странно посмотрел на меня, но потом кивнул и отдал нужные распоряжения. Похоже, простые служаки, в отличие от благородных, меня совсем уж злом не считают. Точнее, вообще не считают отрицательным типом. Ну да, как часто бывает, у простого люда наглец, бросивший вызов обычаям владетелей, скорее вызывает симпатию.

Уже через пять минут я сидел в комнате для свиданий, или допросов, и смотрел на Александра Громова, уже бывшего лейтенанта речной пехоты.

— И почему вы считаете, что я должен вам рассказывать что-то, граф? — ответил тот вопросом на мое пожелание узнать, за что его упекли в тюрьму.

— Я узнавал о вас, — усмехнулся я. — Неужели вы думаете, что я позволил бы похитить девушку кому попало? А почему бы не помочь хорошим людям?

— Вот как… — вздохнул парень, которому было около двадцати пяти лет. — А я ведь подозревал, что с похищением что-то нечисто. И прошло все легко, и вдобавок Анастасию к Ольге подселили буквально за четверть часа до нашего со Степаном явления.

Я только кивнул, предполагая что речь идет об Ольге Сатинской и Анастасии Плешниной. А я ведь так и не удосужился узнать имена девушек. А Степан Синицын — это товарищ Александра. Ну хоть про него мне уже только что здесь в страже сказали. Их обоих по одному делу замели, хотя по какому, дежурный был не в курсе. Хорошо хоть Громов решился таки рассказать, начав немного издалека:

— Ваша репутация, граф, явно демонизирована. Не знаю зачем вам это надо, но что ж… Слушайте. Мы со Степаном увели из вашего поместья Ольгу и Анастасию. В тот же день и в храм сходили. Я-то с Ольгой давно планировали, а вот Стёпка с Настей знакомы на момент заключения брака были всего часов семь. Но как-то у них все очень быстро произошло… Настя, она сверхэнергичная. И убеждать умеет.

Я вспомнил, с какой энергией эта девушка сдавалась моему отряду, и только кивнул, спрятав улыбку.

— Мы все как-то сдружились, и Настя предложила получить и разделить деньги с известного ей тайного счета Плешниных. И мы как-то все возжелали легких денег. На этом и погорели. Денег нам не дали, но теперь меня со Степаном обвиняют в том, что мы хотели получить не свои деньги, да ещё и из арестованного имущества государственного преступника. Оказалось, что стража про этот счет уже знала. Но обвинить нас в чем-то — это попытка притянуть дело за уши. Номерные счета на то и номерные, что обвинить кого-то в том, что тот хочет снять с них деньги, довольно сложно. Да были бы это чьи-то деньги, мы бы их и не взяли ни за что. А Плешниным они уже не понадобятся, ну не оставлять же их банкирам? Те и так не бедствуют. Так что прикопаться-то по суди не к чему, но стража старается. Со службы нас попёрли, и даже грозят парой лет каторги.