— Это вряд ли.
— То есть вы хотите сказать, будто я настолько бездарен в стрельбе, что даже наработанный прогресс предшественника никак не может этого исправить?
— Пока рано делать выводы. Нужно ещё пострелять. Ну как, готов повторить?
— Да запросто, — хмыкнул я, снова вскидывая «глок», опущенный во время затянувшейся беседы.
— Ок, погнали…
Через несколько секунд очередные три красные точки обозначились на карте, где тут же пришли в движение. Я без труда отыскал мельтешение белых шкур в розовой траве на соседнем склоне, навёлся на цель и открыл огонь.
Увы, ни эта, ни следующие пять попыток не принесли мне в зачёт ни единой подстреленной тушки царуса. Лучшее моё достижение, со слов Терминатора, случилось при расстреле четвёртой стайки теневых тварей, когда одна из пуль царапнула длинный хвост одного из царусов. Но в уязвимость я не попал, и подстреленный мною зверь отделался лишь лёгким испугом, сдохнув в итоге, как прочие собратья, на последних метрах склона от пули Терминатора.
— Готов?
— Так-то да, разумеется. Но какой в этом уже смысл-то? — заворчал я. — И так всё понятно. В отличие от предшественницы, я стрелок, по ходу, вообще никакой.
— У нас Тир на два часа забронирован. А ещё даже часа не прошло. Нельзя сдаваться на полпути. Нужно пытаться дальше — вдруг прорвёт.
— Да вы, Терминатор, идеалист.
— Вообще-то мы с тобой, практикант, вроде договаривались, что ты не будешь мне выкать.
— Точно со мной?
— Не придирайся к словам.
— Понял. Учту. Буду дальше на «ты».
— Готов?
— Блин, сказал же: да!
— Тогда продолжим…
Я сбился со счёта, бестолково расстреливая одиночными обойму за обоймой по сбегающим со склона стайкам пушистиков и не попадая по слишком для меня шустрым целям от слова совсем. Поэтому не могу точно обозначить, на какой именно по счёту группе в очередной раз бегущих по склону теневых тварей со мной случилось это…
Пальцы свободной от пистолета левой руки самопроизвольно сложились в знак теневого таланта. И активировавшийся вдруг в процессе стрельбы Настройщик стал сюрпризом даже для меня самого.
Время в радиусе примерно сорока метров вокруг меня остановилось. Звук от очередного выстрела из резкого громового раската превратился в бесконечно растянутый басовитый гул. И я смог разглядеть, как в огненных сполохах сгорающего порохового газа из ствола вырвалась пуля и чёрным слепнем понеслась в сторону одного из замерших на склоне царусов.
Сейчас, когда время в округе встало на паузу, я смог чётко различить среди розовых травинок склона растянувшиеся в широких скачках белые силуэты зубастиков со стелющимися за ними по земле огромными пушистыми хвостами. Я увидел по три-четыре голубых светляка уязвимости на каждой белёсой тушке. И, отслеживая краем глаза полёт чёрного «слепня» (который, к слову, набрав стремительный разгон на выходе из пистолетного ствола, с каждым следующим метром полёта всё больше и больше замедлялся, словно увязая в тенётах невидимой паутины), уже через несколько секунд безвременья вынужден был констатировать, что и эта выпущенная мною пуля уходит примерно на полметра в сторону от цели. Преодолев за несколько секунд около девяти десятых дистанции до склона холма, пуля практически остановилась в воздухе, продвигаясь дальше в стазисе со скоростью беременной улитки.