— Да, Высший, я согласна понести заслуженную кару, — понурила голову, внутренне возликовав, Линда.
— Разумно, — хмыкнул Высший. — Оставайся в городе. Я свяжусь с тобой позже.
Три зеркала на столе перед хаосисткой мгновенно покрылись мириадами трещин и одновременно осыпались на стол грудами бесполезных осколков.
Прогоревшая до основания свеча погасла.
И в навалившейся со всех сторон темноте раннего осеннего вечера откинувшаяся на спинку кресла девушка стала читать загоревшиеся перед глазами строки системного уведомления:
Внимание! Назначенный вам штраф за косвенную вину в провале задания составляет –5 уровней развития теневого тела с сопутствующим принудительным изъятием теневых бонусов и навыков.
— Вот чертяка мстительный! — прошипела Линда, и в следующее мгновение её физическое тело перекосило от начавшейся принудительной перестройки теневых параметров.
Интерлюдия 11
Интерлюдия 11
Боль — это хорошо…
Боль — это правильно…
Боль — это значит, что она жива и сможет дальше мстить чудовищам, отобравшим у неё самое дорогое, смысл её жизни, её девочку…
И очень скоро первой жертвой кровавого возмездия исчадия станет эта приставучая как банный лист шавка, теневую породу которой даже с закрытыми глазами пленница смогла угадать по запаху…
— Ахш-ш-шь! Дай мне! Дай!..
— Финик, да угомонись уже, наконец!
— Ахш-ш-шь!..
…с попутавшей берега тупорылой хозяйкой.
Лежащая с завязанными глазами пленница растянула губы в хищной ухмылке, обнажив на миг два ряда идеально ровных молочно-белых зубов с огромными (раз в пять превышающими длиной соседние) иглами верхних клыков.
— Милая, я же вижу, что ты меня слышишь. Может, хватит уже играть в молчанку? Давай поговорим…
— Ахш-ш-шь! Дай мне! Дай!..
— Финик, я тебя сейчас в кладовке запру!
— Ахш-ш-шь!..
— Милая, будь добра, назови своё имя…
— Р-р-р-р-р!.. — Утробное рычание из уст пленницы стандартно спровоцировало рванувшее к лицу шипение гончей:
— Ахш-ш-шь!..
Убедившись однажды в надёжности пут, фиксирующих тело в лежачем положении, пленница не велась больше на провокации тюремщицы и не пыталась повторно сорваться в рывок с жёсткой лежанки, зато в отместку ненавистной тётке теперь вовсю троллила рычанием её легко ведомого цепного пёсика.
— Р-р-р-р-р!..
— Ахш-ш-шь!..
— Да прекратите уже вы оба! Ей-богу, прямо зверинец какой-то!
— Р-р-р-р-р!..
— Ахш-ш-шь!..
— Угомонитесь сейчас же! Или накажу!
— Р-р-р-р-р!..
— Ахш-ш-шь!..
Сорвавшийся с пут электрический разряд дугой выгнул тело пленницы, наполнив её рот кровью из прокушенного языка, и аукнулся пробудившимся следом долгоиграющим пульсаром ноющей боли в не до конца ещё регенерировавших ранах в боку и на спине.