— Издеваешься?
— Ничуть. Скажи, у тебя со временем как? Хочу нанять тебя на ближайшие три дня, чтобы за практикантом приглядела.
— Борисыч, у тебя своих нянек, что ли, не хватает? — хмыкнула Серафима.
— Не уверен, что твой амулет подавления сработает в чьих-то других руках.
— Разумеется, не сработает. Но на фига он тебе, раз выяснилось, что пацан — законный ясновидящий?
— Ну а как без такого замечательного амулета вернуть оригинальную личность в тело, захваченное дубликатом, признанным персональным кольцом развития?
— Чего?..
— У нас есть основания полагать, что первоначальная личность практиканта не сгинула после смерти тела, а угодила в ментальный капкан посредника, — опередив начальника, пояснила Лиза.
— Серафим, ну ты ж сама по дороге сюда плакалась, что работы сейчас нет, — подхватил за сотрудницей начальник. — Так давай подпишем с тобой на три дня контракт? На сумму, скажем, в тысячу евро?
— Полторы, — выйдя из ступора, начала торг Серафима.
— Да бога побойся, кровопийца! За три дня ж всего!
— Ладно, тысячу четыреста.
— Тысячу сто и ни монетой больше!
— Тысячу четыреста!
— Серафима, у тебя совесть есть? Даже я за неделю столько не получаю!
— Так ты не сможешь активировать мой амулет. То есть вместе со мной ты нанимаешь и мою уникальную услугу. А уникальность, согласись, стоит дорого.
— Ладно, тысячу двести.
— Тысячу четыреста, и ни монетой меньше.
— Может, сойдёмся уже посередине и прекратим этот дурацкий торг?
— Как скажешь, начальник. — Женщина крепко пожала протянутую руку. — Артём Борисович, когда прикажете заступать на дежурство?
Глава 27
Глава 27
Проснувшись, как обычно, по звонку будильника из айфона, Сергей обнаружил, что его окружают знакомые стены с обоями в жёлтый цветочек и он лежит дома в кровати. При этом практикант напрочь не помнил, как вчера вернулся на съёмную квартиру, разделся и завалился спать.
Последним, что Капустин отчётливо смог припомнить, стал короткий разговор с Артёмом Борисовичем, непонятно как вдруг оказавшимся возле Машкиного дома, под занавес которого горло практиканта свело вдруг жесточайшей болезненной судорогой… А дальше, провалившись в бредовое полузабытьё, Сергей слышал смутно знакомые голоса, обвиняющие его в какой-то несуразице. Выныривая из кровавой пелены забытья, практикант пытался возражать голосам, доказывать свою невиновность, но вместо связных слов из его непослушного горла вырывались лишь отдельные звуки и глухое бессильное рычание… Сколько в реале длилась эта бредовая пытка голосами, практикант не имел ни малейшего понятия. Видимо, в какой-то момент кровавая пелена забвения полностью затянула его сознание, и Сергей окончательно вырубился. Однако ж теперь вот, как обычно, проснулся раздетым под одеялом в своей кровати.