— Смертная, что там у вас стряслось⁈ Почему я не чувствую отклик посредника⁈ Что с пленником⁈
От резко подскочившего внутричерепного давления из ушей и носа хаосистки закапала кровь. Но, не замечая стекающие по губам, подбородку и шее горячие солёные капли, Линда впилась ногтями в подлокотники кресла и, подавшись навстречу жуткому собеседнику, мёртвым голосом отрапортовала:
— Наше с Оксаной совместное задание провалено, Высший. Контакт с близким пленника обернулся засадой порядочников. Посредник угодила в ловушку и погибла…
— Продажная тварь! Признавайся, это ты её туда заманила⁈
От хлёсткой ментальной пощёчины кровь закапала и с разбитых губ девушки. Но, подавив в зародыше рвущийся наружу крик боли и отчаяния, хаосистка продолжила ровным голосом смертника:
— Освободившийся пленник вернулся обратно в своё тело.
— Что за чушь ты несёшь, смертная! Это невозможно! Тело пленника давно сгнило в земле!
От усилившегося ещё больше давления у Линды в глазах полопались сосуды и по щекам покатились кровавые слёзы, а капе́ль из носа и ушей участилась настолько, что превратилась в непрерывные кровавые струи. Трельяж зеркал перед глазами у несчастной поплыл, и, лишь собрав всю волю в кулак, зашатавшаяся в кресле хаосистка смогла удержать тускнеющее сознание в реальности.
— Я сама так полагала до сегодняшнего дня, — брызгая кровью, захрипела Линда в ответ. — Но порядочники как-то смогли уберечь его тело от тлена. Я сама видела, как оно оживало после возвращения пленника у меня на глазах. Вот доказательство…
Трясущейся рукой Линда подняла с края стола окровавленную мочалку чужих спутанных волос и поднесла к ближайшему зеркальному порталу.
Один из далёких огненных сполохов там, натурально выстрелив навстречу её руке лавовым фонтаном, захлестнул выплеснувшимся наружу жидким огнём ладонь девушки. Мгновенно спалив окровавленные волосы на ладони, жидкий огонь тут же втянулся обратно в стекло зеркала, не оставив на руке хаосистки и намёка на ожог.
— Ведь вы же можете по фрагменту мёртвого тела своего миньона увидеть последние минуты его жизни? — прохрипела Линда, возвращая опустевшую руку обратно на подлокотник.
Высший задумался над её вопросом. На несколько бесконечно долгих секунд в голове несчастной воцарилась зловещая тишина.
По тому, как вдруг резко снизилось внутричерепное давление, Линда догадалась, что гроза миновала. Но, не рискуя пока стирать кровь с превратившегося в окровавленную маску лица, продолжила сидеть в позе покорности, впишись ногтями в подлокотники, с наклонённой к трельяжу спиной.