— Его вещи у тебя с собой?
— Разумеется.
— Тогда вот что… Давай-ка их мне. Я сегодня Сергея уже подвозил, где общежитие его знаю. На обратном пути заеду и оставлю на вахте. Сергей утром пойдёт в институт, ему и передадут.
— Да без проблем.
Сунув руку глубоко во внутренний карман пиджака, жестом фокусника Александр вытащил оттуда толстовку разом с рюкзаком и передал всё Борисычу.
Когда Александр со Светой скрылись в арке портала, Артём Борисович тоже встал, но к порталу не пошёл, а обернувшись, обратился к пустым столам:
— Ну, где ты там? Покажись.
Воздух над стулом у одного из столов с нетронутой едой вдруг уплотнился в призрачный человеческий контур, который, тут же налившись красками, превратился в двухметрового лысого громилу.
— Шеф, как смотришь на то, чтоб перекусить? — густым басом обратился к Борисычу великан-громила.
— Да можно, пожалуй, — кивнул Артём Борисович, переходя за соседний стол и сваливая пожитки практиканта на свободный стул.
— Разговор слышал? — спросил Борисыч, следом за помощником снимая крышку с суповой миски и приятно щурясь от ударившего в усы облачка ароматного пара.
— С самого начала, — кивнул громила.
— Твоё мнение?
— Да ты с ними, считай, по-божески. У них зарплата десятка, плюс премиальные минимум двадцатка в месяц на рыло. По двести штук ребятки играючи за полгода отобьют. Ежели, конечно, во что-то новое не встрянут со своим шебутным практикантом. Хек!
— Митюня, ау! Я ж тебя как раз таки про практиканта и спрашиваю.
— А-а… Ну так чё, дело ясное, что тема мутная.
— Думаешь, не отцепится от парнишки стерва?
— Борисыч, мы ж с тобой не первый год теневые просторы коптим. Когда это было, чтоб хаосист, на фу-фу заполучивший жирный куш, от курицы, приносящей золотые яйца, отказывался? Ты ж знаешь, жадные они, суки. И на фатуме своём повёрнуты.
— Согласен. Значит, за парнишкой нужно будет приглядеть. Справишься?
— Обижаешь, начальник, — расплылся в щербатой лыбе громила.
— Тогда ты и передачу барахла парнишке организуешь.
— Сделаю. — Оторвавшись от тарелки, громила сграбастал мощной пятернёй толстовку с рюкзаком, привстав, засунул обе вещи в безразмерный карман штанов и, подхватив ложку, снова жадно набросился на суп.
— А всё-таки хорошо здесь, — зажмурился, подставляя лицо солнечному свету, Борисыч. — Травка, солнышко, ветерок приятно так обдувает… Лепота!
— Ага, нифтяк. Тока телика не фватает, — прочавкал в ответ помощник.
— Эх, не эстет ты, Митюня.
— Зато голыми руками рвачу пасть могу порвать, — оторвавшись от тарелки, гордо объявил мордоворот.
— Ну, в этом-то ты у меня мастер, — улыбнулся в усы Борисыч. — Кушай супчик, Митюня, пока горячий. Кушай, не отвлекайся.