Материал явно не простых перчаток ясновидящего оказался непробиваемым для зубов твари. Ухватившись пальцами прямо за кривые острия, Митюня разводил челюсти, пока не раздался громкий треск ломаемых костей. Визг твари тут же как отрезало. Из раззявленной пасти хлынул поток синей крови, и массивная туша под Митюней забилась в агонии.

И ещё до того, как тварь окончательно затихла, у меня перед глазами загорелись красные строки победного лога:

Внимание! Полный отчёт за бой со стаей бестий и рвачей:

Всего вами было убито 6 бестий с 6-го по 9-й уровень. Ещё при вашем непосредственном участии были убиты 23 бестии 5–10-го уровней и 1 рвач 35-го уровня. За убийство бестий и рвачей вам начисляется 187 очков теневого развития, 28 теневых бонусов к Силе, 25 теневых бонусов к Ловкости, 46 теневых бонусов к Выносливости, 8 теневых бонусов к Интеллекту, 278 теневых бонусов к КЭП.

— Ну вот, как-то так, — проворчал здоровяк, поднимаясь со спины мёртвой твари. — Молодец, пацан, что не дал себя прикончить. Эй, малой, ты чего?

Концентрация адреналина в моей крови после подтверждения нашей победы резко пошла на убыль. Я тут же ощутил пульсирующие вспышки боли в отбитом плече и разодранной спине и, глухо застонав, осел на ставших вдруг ватными ногах.

— Не, парень, хреновое ты место выбрал для передышки, — проворчал Митюня.

— Спина, — прошипел я, кривясь от боли.

— Вот дерьмо! Всё ж таки зацепила, сука!

Ругаясь, Митюня приблизился и заглянул за спину.

— Фу ты!.. Слышь, пацан, ты больше так меня не пугай. Тут всего-то несколько царапин, — подбодрил сердобольный здоровяк. — До свадьбы заживёт. — И, рывком разодрав у меня на спине толстовку с майкой, оголил раны. Частично уже прилипшие к ткани царапины от столь грубого действия словно опалило огнём.

— До какой ещё, на хрен, свадьбы⁈ — взвыл я.

— А вот шуметь здесь не нужно, малой, — проворчал Митюня. — Сейчас немножко припекать станет, ты уж потерпи. На-ка, сожми это зубами, поможет. — Он сунул мне в рот подобранную в траве лямку от рюкзака, и я послушно сжал челюсти.

Здоровяк же достал из кармана тюбик с какой-то мазилкой. На моих глазах выдавил в широкую ладонь щедрую порцию бесцветного вещества и, зайдя за спину, тут же стал втирать его мне в царапины.

Какое там, на хрен, «станет припекать»? Мне словно битого стекла вперемешку с солью в раны насыпали! Если бы не зажатая в зубах тряпка, я б заверещал как резаный. А так лишь обречённо мычал, и только в самом конце, из-за вдруг сковавшей спину судороги, забился в неконтролируемом припадке.

— По-другому никак не можно, пацан, — зашипел в ухо Митюня, вдруг оказавшийся рядом на коленях, стискивая меня в своих медвежьих объятиях и усмиряя бесконтрольный припадок. — Ты ведь не хочешь заражение крови получить? У потусторонних тварей такая зараза на зубах — мама не горюй! А этот антисептик, хоть и болючий, но лично мной не единожды на собственной шкуре проверенный, на раз всё дерьмо из ран выжигает. Слышь, пацан, ты б копьецо-то своё уже развеял. Бой, считай, закончился. Так чего зазря энергию на него переводишь?