Воин крепче сжал рукоять меча, но оружие не поднял.

— Прошу вас покинуть дом, господин. По приказу Вильгельма Нормандского. Я сержант Генри Кайен.

— Герцог Вильгельм не король Англии, — холодно произнесла Освин.

Сержант пожал плечами.

— Он мог бы им стать. Ваш король Гарольд поклялся, что герцог станет королем, когда старый Эдуард умрет. Но он нарушил клятву. Вот почему мы здесь.

— Моя семья пашет эту землю уже триста лет. И готова пахать дальше — для Вильгельма, Гарольда или любого, кто сядет на трон. Так почему бы не оставить нас в покое? — сказал Вульф.

Освин знала, что ее муж дерется храбро, но задираться не любит.

Воин опустил острие меча и провел черту на влажной земле.

— Герцог нам все объяснил. Мы высадились вот здесь, у порта Гастингс. Если мы двинемся на север для встречи с вашим Гарольдом, то истощим себя, а он будет ждать и готовиться к обороне. Но если мы останемся здесь, то уже Гарольду придется идти на юг для битвы с нами. Он устанет, и мы окажемся в выигрыше, понятно?

— А что, если Гарольд не угодит в ловушку? Он что, обязан? — спросила Освин.

— Гарольд не может сидеть и смотреть, как норманны жгут его землю, — сказал воин.

— Так вы хотите сжечь наши дома?

— Именно поэтому мы вас просим уйти.

Вульф и его сын Эдвин, теперь тоже стоявший на пороге, смотрели на вооруженных людей. Не было смысла жертвовать собой ради дома, который все равно будет предан огню. Разумнее было уйти и примкнуть к Гарольду, когда он явится с войском.

— Можно ли взять что-нибудь, прежде чем вы подожжете дом?

— Возьмите еду, а оружие оставьте, — сказал сержант. Когда они пошли, Освин оглянулась только один раз. Она увидела горевшую крышу дома и воинов, уводивших скот. И ее укрыл полог Мансерского леса.

Теперь еда кончилась. Пришлось возвращаться — к яме с прошлогодним зерном, которое должно было уцелеть от пожара. Она уже похоронила Вульфа, отыскав его на поле битвы, куда ходила вместе с другими женщинами. Сын Эдвин, было похоже, уцелел. И теперь ей надо было восстановить ферму к его возвращению.

Дым, поднимавшийся с развалин, оказался дымом костра. Огонь горел в очаге из камня, вокруг которого сидели норманны. Уцелевшие стены дома защищали их от ночной сырости. Она смотрела через дверной проем, и отблеск огня отражался в связке ключей, висевшей у нее на поясе, — ключей от сломанных и сожженных дверей. Одному из воинов показалось, что это блеснул кинжал, и он вскочил на ноги.

Увидев женщину средних лет в домотканом красно-коричневом платье, воин улыбнулся.

— Добрый вечер, — сказал он.

Освин не улыбнулась в ответ.