— Вас подозревали, — сказал мой собеседник. — Вам надо было сжечь документы.

— Легче сказать, чем сделать. День был теплым и солнечным, — сказала я. — На дым из трубы они бы явились мгновенно.

— Если бы сжечь быстро, они могли бы не успеть.

— Мы сунули бумаги и фотографии в старую чугунную печь. Этьен велел нам вывернуть карманы. Потом мы стали разжигать печь. Она была набита так плотно, что бумага не хотела гореть. Мы вытащили половину документов и повторили попытку. Тогда небо, должно быть, почернело от дыма. Выглянув в окно, я увидела, что машина подъехала ближе. Однако из нее никто не вышел.

— Вы ждали стука в дверь, — сказал мой друг. — Это самое неприятное.

— Стука не было, — сказала я. — Был звонок! Мы похолодели. Мы были уверены, что нас пристрелят на месте. Потом позвонили еще. Этьен сказал: «Гестапо не звонит дважды. Если не открываешь сразу, они врываются и стреляют». Я подошла к дверному глазку и посмотрела. Я не поверила своим глазам. Там стоял мой муж!

— Он донес на вас нацистам?

— Нет, он просто приревновал. Он считал, что я провожу с моим начальником слишком много времени. Ха! Впервые за пять лет мне было его приятно видеть. Я взяла сумку и пошла с ним домой как примерная жена. Гестаповцы, наверное, знали, что он сторонник режима. И они не остановили нас. Я забыла, что прогулка по улице могла быть столь восхитительной. И как чудесно было просто жить!

Мой рассказ был прерван криками за вагонной стеной. Нам передали:

— С новым машинистом несчастье. Ошпарился паром из золотника.

— Опять авария? — спросил чей-то голос.

— Это неспроста, — ответили ему. — Похоже, им не довезти нас до концлагеря.

— Они расстреляют нас здесь, — отозвалась я.

— Не решатся, — сказал парень, сидевший рядом со мной. — На станции есть представители Красного Креста. Любой немец, который выстрелит в нас, будет объявлен военным преступником. После войны их повесят. Немцы знают, что конец близок.

И снова мы сидели, а поезд стоял. Простоял бы еще час-другой — вот все, что нам было нужно!

— Много ли пилотов спаслось с вашей помощью? — спросил человечек.

— Около двадцати. Случалось, мы были на волосок от провала. Однажды мы увидели, как подбитый английский самолет сел на поле. Мы примчались к нему на велосипедах. Но едва мы затащили летчика в сарай, как появились немцы. «Англичанин! Англичанин!» — кричали они. В отчаянии я ткнула рукой в сторону от сарая. Там, вдалеке, лежала куча удобрений белого цвета. Глядя от сарая, ее можно было принять за все, что угодно. «Парашют!» — сказала я. И пока немцы бегали к куче, а потом возвращались назад, мы успели перепрятать летчика.