Он повернулся обратно к панели — сделал ещё несколько движений, что-то проверил, потом осторожно поставил инструмент.

— Пойдём в другую комнату? Здесь нельзя долго — лаковые пары.

Они перешли в небольшую комнату — что-то среднее между кухней и переговорной. Стол, несколько стульев, полки с книгами, чайник.

— Чай? — спросил Андрей.

— Да, спасибо.

Он ставил чайник, доставал кружки — молча, без светских разговоров. Это было немного необычно: обычно люди говорили что-нибудь, чтобы заполнить паузу. Он не говорил.

— Что именно вам нужно? — сказал он, когда поставил кружки.

— Материал о реставраторах для специального выпуска. — Катя достала блокнот. — Не технический — человеческий. Кто эти люди, как работают, что находят, что чувствуют.

— Что чувствуют, — повторил он. Без иронии, но с чем-то — может быть, лёгким скептицизмом. — Зачем это читателям глянца?

— «Облако» — не чистый глянец. — Она смотрела на него ровно. — И я делаю настоящий материал, а не пресс-релиз в других словах. Вы сами написали.

— Написал, — согласился он.

— Тогда доверяйте.

Он посмотрел на неё — несколько секунд, оценивающе. Потом что-то в его лице чуть смягчилось.

— Хорошо. Спрашивайте.

Катя открыла блокнот.

— Как вы пришли в реставрацию?

— Дед был реставратором. Я вырос здесь — в смысле, в этой профессии. — Пауза. — Он работал в Эрмитаже. Брал меня с собой в детстве. Я смотрел, как он работает — и понял: я хочу это.

— Что именно — «это»?

— Возвращать. — Он держал кружку обеими руками. — Когда что-то было живым — потом умерло — и ты возвращаешь ему жизнь. — Пауза. — Это не метафора. Буквально: дерево живёт, потом покрывается, тускнеет. Ты снимаешь слои — и находишь то, что было.

— Статья на вашем сайте — про Дом Штакеншнейдера и нишу в стене. Расскажите.

Он оживился — едва заметно, но она увидела. Профессионал, которого спросили о любимой вещи.

— Это было в прошлом году. Мы работали с одним из залов — реставрация лепнины. В процессе обнаружили, что под позднейшей штукатуркой есть пространство. Ниша, закрытая — в девятнадцатом веке так иногда делали: прятали вещи, как послание. — Пауза. — Внутри была перчатка — дамская, кожаная. Газета — «Санкт-Петербургские ведомости», тысяча восемьсот восемьдесят третий год. И медальон — маленький, с инициалами.

— Чьи?

— Не установили. Инициалы «Н.В.» — больше ничего. — Он чуть улыбнулся. — Какая-то Нина Васильевна, может быть. Или Николай Владимирович. История осталась.

Катя подняла глаза от блокнота.

— Это вас не расстраивает — не знать историю?

— Нет. — Он думал секунду. — Не знать историю — нормально. Важнее, что вещи существуют. Что они были положены туда кем-то живым. Что мы их нашли.