— Вы верите, что они были положены с намерением быть найденными?

Он посмотрел на неё.

— Я не думал об этом в таких словах. — Пауза. — Может быть. Люди иногда оставляют вещи, которые говорят: я был здесь. Я существовал. Это было важным.

Катя записывала, но думала о другом — о бабушке Нине. О письмах. О том, что у бабушки тоже были инициалы «Н.В.» — Нина Васильевна.

Нет. Это совпадение.

Медальон из восемьсот восемьдесят третьего года — нет. Бабушка Нина родилась в тридцатом.

Просто совпадение.

Она продолжила интервью.

Глава 14. Три часа в мастерской

Они разговаривали три часа.

Это было неожиданно — она планировала час, максимум полтора. Но Андрей Соловьёв оказался человеком, разговор с которым разворачивался постепенно. Сначала — коротко, точно, без лишнего. Потом — больше, когда почувствовал, что она слушает по-настоящему.

Он рассказывал о работе так, как рассказывают о чём-то живом — с уважением к материалу, с вниманием к деталям. О том, как у каждого здания свой характер — не метафора, а факт: разный камень, разная штукатурка, разная реакция на инструмент. О том, как иногда в процессе работы находишь что-то, что не ожидал — старую покраску под новой, след чьей-то руки в гипсе, инициалы на кирпиче.

— Петербург — это город слоёв, — говорил он. — Каждый слой — чья-то жизнь. Ты работаешь с этим — ты работаешь с людьми.

— Людьми, которых давно нет.

— Да. Но — были. И ты чувствуешь это.

Он показал ей мастерскую — объяснял инструменты. Его голос, когда он говорил о работе, становился другим — не оживлённым в смысле громким, а иначе: плотнее, точнее.

— Этот скальпель, — показал он маленький инструмент, с которым работал, когда она пришла. — Им снимаем верхние слои лака. Нельзя торопиться. Один неверный жест — и ты повреждаешь то, что хотел спасти.

— Нужно терпение.

— Нужно уважение. — Он поправил. — Это разные вещи. Терпение — это когда ждёшь. Уважение — это когда понимаешь, что перед тобой нечто, что важнее тебя.

Катя записала это.

Потом подняла глаза.

— Что для вас важнее вас?

Он посмотрел на неё — чуть удивлённо. Как будто вопрос был неожиданным.

— Дерево, — сказал он. — Это звучит странно.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Это звучит точно. — Она смотрела на него. — Вы говорите «дерево» — но имеете в виду что-то большее. То, что было до вас и будет после.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Возможно, — сказал он.

В конце — она уже убирала блокнот, они прощались — он сказал:

— Если хотите — можете прийти снова. Когда будем работать с объектом — я покажу в процессе. Это лучше любого интервью.

— Правда?