— Мы сейчас занимаемся лепниной, — говорил Андрей, показывая. — Потолки. Вот видите?

Катя смотрела вверх. Потолок — высокий, с лепным декором: цветы, листья, фигуры. Часть — под слоем краски, часть — расчищена, показывает оригинал.

— Как вы знаете, что под краской?

— Зондирование. — Он показал маленький зонд. — Делаем небольшие прорезы в разных местах — смотрим, сколько слоёв. — Пауза. — Иногда под советской краской — ещё несколько слоёв красок. Под ними — оригинальная лепнина, нетронутая.

— Как капуста.

Он посмотрел на неё.

— Да. Как капуста. — Пауза. — Хорошее сравнение.

— Я иногда говорю удачные вещи.

— Иногда?

— Иногда говорю удачные вещи, когда не стараюсь их говорить.

Он смотрел на неё несколько секунд. Что-то в этом взгляде — она не успела поймать что именно.

— Посмотрите сюда. — Он подвёл её ближе к расчищенному участку потолка. — Видите цветок? Центральный?

— Да.

— Видите, что лепестки несимметричные?

Катя смотрела. Действительно — лепестки были чуть разными.

— Вижу.

— Это сделала рука, — сказал Андрей. — Не машина — рука. Мастер лепил — и рука немного дрожала, или он не старался быть точным. — Пауза. — Это делает работу живой.

— Несимметричность делает живой?

— Несовершенство делает живым. — Он смотрел на потолок. — Машина сделала бы идеально. Но — мертво.

Катя записала это. Потом не смогла не спросить:

— Это философия или техника?

Он обернулся.

— Разницы нет.

— То есть?

— Хорошая техника всегда философия. Если делаешь что-то руками — ты думаешь о том, что делаешь. Иначе выйдет — мертво.

Они работали рядом три часа — она наблюдала, задавала вопросы, иногда просто молчала. Его коллеги относились к ней нейтрально: мешаться не мешает, пусть смотрит.

В конце, когда Катя уже собиралась уходить, один из коллег — Миша, молодой парень — уронил что-то. Небольшой инструмент, который с грохотом покатился по полу.

Тишина. Все смотрели.

— Михаил, — сказал Андрей. Без повышения голоса — ровно.

— Простите. — Миша был явно смущён.

— Ничего страшного. — Андрей поднял инструмент, осмотрел. — Не повреждён. — Вернул Мише. — Аккуратнее.

Вот и всё. Никакого разноса. Никакого «я говорил». Просто — ничего страшного, аккуратнее.

Катя отметила это.

На улице — он вышел проводить — она сказала:

— Можно ещё один визит? Для материала.

— Когда хотите.

— В следующий вторник?

— В следующий вторник у нас другой объект. — Пауза. — Исаакий. Внутри. Если хотите — другой масштаб.

— Хочу.

— В десять утра.

— Буду.

Она шла по Фонтанке. Вода в канале — тёмная, с отражением домов. Запах реки.

Думала об Андрее Соловьёве.

О том, что несовершенство делает живым.