Катя записывала. Потом остановилась.

— Вы когда-нибудь хотели переделать?

— Что?

— Что-нибудь из того, что реставрировали. Сделать иначе, чем было.

Долгая пауза.

— Один раз, — сказал он. — Лет десять назад. Работал с одним особняком под Выборгом. Там был розовый зал — изначально, в девятнадцатом веке. Потом перекрасили в голубой. Потом ещё раз — в белый. По документам — розовый оригинал. Надо было вернуть розовый.

— Но?

— Но мне казалось, что голубой — красивее. — Он говорил спокойно, без самоосуждения. — Я вернул розовый. Это правильно — это подлинное. Но до сих пор иногда думаю: голубой был хорош.

— Вы жалеете?

— Нет. Это не моё решение было. — Пауза. — Я думаю об этом, но не жалею. Я сделал то, что должен был.

Катя смотрела на него.

— Вы очень... — Она подбирала слово. — ...последовательный.

— Это плохо?

— Нет. Просто необычно.

— В каком смысле необычно?

— Большинство людей делают то, что должны, — и жалеют. Или делают то, что хотят, — и оправдываются. Вы сделали то, что должны, — и не жалеете. Это редкость.

Он смотрел на неё.

— Вы часто так делаете? — спросил он.

— Как?

— Говорите точно. Неожиданно точно.

Катя не нашлась сразу.

— Я редактор, — сказала она. — Слова — это моё.

— Нет. — Он покачал головой. — Это не редакторство. Это что-то другое.

— Что?

— Вы видите.

— Что вижу?

— Людей. Вы смотрите на человека и видите что-то, что он не говорил.

Катя молчала.

Они стояли в тишине Исаакиевского собора. Откуда-то высоко падал свет — через окна купола, рассеянный, золотистый.

— Это у меня с детства, наверное, — сказала она наконец.

— Хорошее свойство.

— Иногда неудобное.

— Всё хорошее иногда неудобное, — сказал он. Просто, как факт.

Глава 19. Максим начинает замечать

В конце июня Максим сказал:

— Ты изменилась.

Они шли после ужина — Невский, вечер, белые ночи в самом разгаре: в одиннадцать вечера светло, как в сумерки.

— В каком смысле? — спросила Катя.

— Ты... — Он думал. — Ты стала другой. Более... не знаю. Самостоятельной.

— Я всегда была самостоятельной.

— Нет. Я имею в виду другое. — Пауза. — Ты стала делать что-то... не со мной. Не говоришь заранее.

— Я в Псков ездила.

— Я знаю.

— На урок танго хожу.

— Знаю.

— Это проблема?

— Нет. — Он говорил осторожно, как говорят, когда ищут слова. — Просто... раньше мы всё обсуждали.

— Мы обсуждаем торт и флориста, — сказала Катя. — Это не то же самое.

— Катя.

— Что?

— Ты злишься?

— Нет. — Она остановилась. Посмотрела на него. — Максим, я не злюсь. Я просто — делаю вещи, которые хотела делать давно. И не всегда мне нужно твоё разрешение на это.

Он смотрел на неё.

— Я не говорил про разрешение.