О несимметричном цветке на потолке.

О том, как он говорит.

Глава 17. Пункт 5: Незнакомый город

Спонтанное путешествие она запланировала на выходные — что само по себе было иронией, но по-другому не получалось: работа, встречи, Максим.

В пятницу вечером она купила билет на ночной автобус — в Псков. Никогда не была. Просто первое, что пришло в голову, когда открыла карту.

Максиму сказала: «Еду в Псков на выходные. Для материала». Это было полуправдой — можно было сделать что-нибудь про Псков для журнала, если понадобится.

Он сказал: «Хорошо. Позвони как доберёшься».

Она добралась.

Псков ранним утром — туман над рекой Великой, белокаменные стены Кремля. Пахло историей — тем особым запахом, который бывает у мест, где всё очень старое.

Она ходила целый день — одна, без маршрута. Заходила, куда хотелось. Купила пирожок с мясом у бабушки у рынка — горячий, масляный, совершенно нетуристический. Зашла в маленький музей — там никого не было, только смотрительница, которая рассказала ей про каждый экспонат подробно и с любовью.

В кафе у Кремля — дешёвом, с клетчатыми скатертями — она заказала борщ и пиво, потому что хотела именно это. Не потому что правильно. Потому что хотела.

Написала в блокноте: «Псков. Пирожок от бабушки, борщ в клетчатом кафе, смотрительница рассказала про деревянные гребни 14 века. Никто не знает, где я. Хорошо».

Потом подумала: когда я в последний раз была там, где никто не знает?

И то, что она ответила себе — давно, очень давно — было важным.

Глава 18. Исаакиевский собор

Исаакиевский изнутри — другой, чем снаружи.

Снаружи — парадный, оглушительный. Внутри — когда нет туристов, ранним утром — тихий. Высокий, с тем особым эхом, которое бывает в больших каменных пространствах.

Андрей с командой работали в левом нефе — реставрация колонн, орнаментальная живопись.

— Здесь температура важна, — говорил он, пока они шли. — Живопись реагирует на влажность. Мы следим постоянно.

— Это как следить за больным?

— Примерно. — Он помолчал. — Лучше сравнение: как за стариком. Который живой, но хрупкий. И если не следить — не умрёт сразу, но начнёт разрушаться.

— Вы жалеете его?

— Кого?

— Собор.

Он посмотрел на неё — с тем выражением, которое она уже начала узнавать: когда вопрос его немного удивлял.

— Не в смысле жалости. Скорее — ответственность. Он существовал до меня двести лет. Он будет существовать после. Моя работа — чтобы не хуже.

— «Не хуже» — это скромная цель.

— Скромная, но честная. — Пауза. — Амбициозные цели в реставрации — опасные.

— Почему?

— Потому что когда хочешь сделать лучше — начинаешь переделывать. А переделывать — это уже не реставрация. Это интерпретация. Потом другой человек смотрит и не понимает, где подлинное.