Она привезла коробку к себе домой.

Сидела за кухонным столом и разворачивала конверты осторожно — бумага старая, ломкая.

Почерк бабушки Нины — округлый, наклонённый вправо, чернила (не паста — чернила, перьевая ручка). Письма были адресованы «моему дорогому И.» — дед Иван, поняла Катя.

Первое письмо — без даты, примерно пятьдесят восьмой год:

«Ваня, я не могу думать ни о чём кроме того вечера на набережной. Ты ничего не говорил, только держал меня за руку, а я думала — вот это и есть счастье, наверное. Не потому что ты красивый или богатый (ни то ни другое, уж прости), а потому что рядом с тобой я не боюсь быть дурой. Я могу говорить глупости. Я могу смеяться над собой. Это редкость — ты знаешь? Со многими нельзя. А с тобой — можно. За это я тебя и люблю, Иван. За это».

Катя прочитала это три раза.

Рядом с тобой я не боюсь быть дурой.

Она подумала о Максиме.

Боится ли она быть дурой рядом с ним?

Не думала об этом специально. Но — да. Немного. Чуть-чуть постоянно.

Она читала дальше.

Второе письмо — пятьдесят девятый год:

«Ваня, что-то случилось сегодня смешное. Я расскажу тебе, когда приедешь, но хочу записать пока не забыла. Я пошла в магазин за хлебом и вместо слова "буханка" сказала "буканка". Продавщица посмотрела на меня. Я повторила: "Буканка". Она опять смотрит. Я третий раз: "Дайте мне буканку хлеба". Она говорит: "Вы пиратский хлеб просите?" И тут только я поняла. Мы обе смеялись так, что из соседнего отдела вышла заведующая смотреть, что происходит. Люблю такие вещи. Жизнь хорошая, Ваня, даже когда всего мало — она хорошая, если умеешь смотреть».

Катя закрыла конверт.

Сидела.

Жизнь хорошая, если умеешь смотреть.

Бабушка Нина умерла в шестьдесят восемь — и прожила жизнь, которую помнила как хорошую. Не потому что лёгкую. Потому что умела смеяться над буканкой.

Катя достала блокнот. Написала:

«Бабушка Нина говорила деду: я не боюсь быть дурой рядом с тобой. Я хочу такого. Я имею право на такое».

Потом зачеркнула последнее предложение.

Написала снова: «Я имею право».

Не зачеркнула.

Глава 10. Первый разговор с Максимом. Настоящий

В пятницу они ужинали вместе — у неё дома, она готовила, он принёс вино.

За столом — обычный разговор. Его проекты, её работа. Потом — свадебные детали: фотограф, машина, подтверждения от гостей.

В какой-то момент Катя сказала:

— Максим. Я хочу тебя спросить кое-что.

— Да?

— Ты помнишь, когда я последний раз смеялась? По-настоящему — так, что не могла остановиться?

Он посмотрел на неё — внимательно, как смотрит, когда оценивает вопрос.