— Я могу видеть невидимое.
— Без заклинаний? — уточнил я.
Та мелко-мелко закивала.
— Да, у меня это с детства.
Я снова вздохнул, повернулся к обоим профессорам и произнес:
— Какие одарённые детишки. Их бы таланты, да в нужное русло, цены бы им не было.
Затем вернулся к троице.
— Так и быть, исключать вас не буду, но не потому что вы такие красивые, а потому, что делаю скидку на то, что вы еще молоды и не способны просчитать последствия своих необдуманных действий. Но наказание свое вы получите. Серафим, — обратился я к старосте, — на декаду эта троица поступает в твое распоряжение. Сразу по окончании учебных занятий, можешь задействовать их для любых общественно полезных работ: уборка территории, помещений. Кубки там какие-нибудь, пусть попротирают.
— Тот удивлённо почесал затылок:
— Какие кубки? У нас в столовой только стаканы и кружки?
— Неважно, — махнул я рукой, — займи любой хозяйственной деятельностью не требующей квалификации. Ну ты понял.
— Так точно, господин ректор! — мигом подобрался тот, — найдем чем занять.
— Вот и отлично. И делают все пусть ручками, без применения магии.
Для приличия ещё немного побуравив студентов тяжёлым взглядом, я посмотрел на преподавателей и качнул головой в сторону двери:
— Отведите по комнатам. Полночи уже прошло, а завтра с утра занятия.
Проводив их взглядом, пожаловался Ясуле, стоило нам остаться вдвоём:
— И вот что с такими делать? Они же свято уверены, что делали доброе дело. И ведь, в следующий раз, снова куда-нибудь полезут.
— Понять и простить, — подошла и обняла меня за шею женщина, — а ещё взять на заметку. Они действительно обладают весьма любопытными талантами.
— Ну да, видящая сквозь любую невидимость и гениальный взломщик, — улыбнулся я, нежно касаясь её руки.
— И девочка, что может чувствовать эмоции и общаться с ледяными сущностями, не забывай.
— Вот я совсем не уверен, что у гончей были эмоции, — продолжая гладить Ясулу по тонкому, но крепкому предплечью, с сомнением произнёс я, — скорее поверю, что эта Сандра как-то смогла её утихомирить магией, а все эти эмоции напридумывала сама себе.
— Может быть, может быть… — протянула женщина.
Затем, с видимой неохотой отстранилась от меня и отступила к двери.
— Спокойной ночи, Вольдемар.
— Спокойной ночи…
Я с грустью посмотрел ей вслед. Затем, чуть не вывихнув челюсть, зевнул и, поднявшись, тоже покинул опустевшую кафедру, с ворчанием направляясь обратно в башню.
Глава 5
Окутанный тишиной своего кабинета, я стоял у окна недвижим, словно страж, охраняющий покой этого места. Внизу, во дворе колледжа, жизнь бурлила и била ключом: студенты спешили по своим делам, и до меня, сквозь открытые створки, доносился гул голосов. И снова, как тень, вернулось это чувство — башни не хватало чего-то важного. Балкона. Как было бы прекрасно выйти на него, вдохнуть свежий воздух и, окидывая взглядом все происходящее под ногами, чувствовать себя настоящим хранителем этих молодых судеб.