— Есть большие номера с двуспальными кроватями и ваннами, есть маленькие, — обернулась на меня девушка.

— Снимай большие.

Когда девушка оплатила требуемую сумму, портье протянул ей большие медные ключи. Она в свою очередь передала один из ключей и на треть похудевший кошелек мне.

— Оставь у себя, — попросил я ее. Все равно большая часть ценностей, которые я взял с собой, лежит в рюкзаке в виде золотых и серебряных монет и украшений. Там же находится и второй кошель с шлифованными монетами, добытый на летающем острове местных жителей.

Такой вот жест доверия. Надеюсь, Лара не сбежит.

Впрочем, если захочет сбежать, она и без кошелька сбежит.

— Когда расположишься, зайди, пожалуйста, ко мне, — сказал я, толкая дверь своего номера. — У меня еще остались вопросы.

Девушка побледнела, лицо на секунду искривилось в гримасе. Только после этого я задумался, как это прозвучало, но поправляться и заверять, что не имел в виду ничего, о чем она могла подумать, не стал. Я уже сказал, что не буду относиться к ней, как к рабыне, и заверять ее в этом снова и снова будет утомительно.

Обстановка номера была получше, чем вид снаружи. Серая, темная комната, зато просторно, крепкая кровать с чистой простыней (не то, чтобы я планировал спать), шкаф, стол и два массивных кресла.

Я снял сапоги, скинул рюкзак и проверил крошечную комнату с круглой медной ванной. Увы, «ванная» не подразумевала доступ к водопроводу — портье предупредил: «если господам захочется омыться, работники натаскают в ванну воду: услуга стоит два шлифованных камня».

Спустя полчаса зашла Лара, старательно глядя в пол. Едва закрыв за собой дверь, девушка сцепила руки на животе и застыла в шаге от входа.

— Присаживайся, — кивнул я на кресло, которое отодвинул к двери. Сам я развалился на кровати. — Расскажи мне, во что верят в этом городе. Расскажи о вашей религии.

Лара моргнула.

— Вы… вы хотите… поговорить? О религии? — запинаясь, переспросила она.

Слово «религия» в языке Клинга имелось, иначе я бы не поднял этот вопрос.

— Конечно. Я ведь сказал, что хочу продолжить разговор. Разве это запретная тема? Да садись ты, не буду я тебя трогать.

Девушка аккуратно присела на краешек кресла. Побелевшие кисти все еще были сцеплены.

— Ну… У нас верят в то же, во что и везде. Стейфан создал наш мир. Каждую гору, реку, каждого человека и даже каждый Кошмар. Его воля связывает всё воедино — от мельчайшей травинки до величественных гор.

— Вы молитесь Стейфану?

— Зачем молить о чем-то бога? Он давно счел нас самостоятельными и покинул наш мир. — Лара села удобнее, разжала руки и потерла правую ладонь, а потом добавила. — Наши соседи каждое утро начинали с небольшого ритуала благодарности — за дом, за семью, за свет, который льется с небес. Они верили, что искренние слова благодарности могут привлечь внимание Бога. Они считали, что если он окончательно забудет о нас, свет исчезнет. Но отец считал, что Стейфан создал этот мир, а потом дал нам свободу действий. Теперь никто не стоит между нами и Кошмарами, теперь мы должны полагаться на себя сами. Мне эта точка зрения нравится больше.